Почему-то самые яркие воспоминания о детских яслях и садах у меня содержат темный угол, у забора, мрачный, сырой, и мы, с кем-то пытаемся поймать коси-греби, и тот, что стоит рядом со мной кричит - оторвем ему лапки! И еще я помню. За столом в детском садике со мной сидел маленький чернявый толстый мальчик - Игорюша. Он ел и шмыгал. Но это не помогало. У него из носа длинной каплей висела зеленая сопля... И еще... Я так хотела быть внучкой... В сказке о репке... И мне сначала дали эту роль, а потом выздоровела другая девочка и дали ей...
И еще... Больше всего на свете я не любила и не люблю кипяченое молоко... И кефир... А в детском саду выбора не было... И я сидела как-то весь тихий час в столовой, над стаканом кипяченого молока с пенкой. И воспитательница не давала мне встать. Заставляла выпить. Я глотнула, маленький глоточек... И тут же вырвала... И вырвала этот глоточек в то, что стояло передо мной - в стакан... А она не видела этого... И все подвигала и подвигала мне злополучный стакан. Так и просидела я весь тихий час за столом...
И вот, по контрасту, вдруг, внезапно - мать пришла за мной пораньше - я оказалась вне теневого куска заборного прогулочного участка, на солнечном просторе, утонула в тепле желтого жидкого светила, распыляющего щедрой рукой свою энергию каждому, кто способен оценить и понять все блаженство солнечного света и красоты, этого яркого, болезненно яркого шарика, пульсирующего на голубом своде, над головой.
Как мне было хорошо!
Идти молча рядом с матерью, ощущать себя, наконец, в безопасности - потому что в саду и среди воспитательниц и других детей, всегда была опасность нападения, вмешательства, проникновения и обиды.
Я шла, как бы сама по себе и в то же время с мамой.
Я любила быть с ней. Ходить с ней. Все дети, наверное, не любят расставаться с матерью. А меня мать, помню, так и называла потом - хвостиком. Куда бы она не шла, как бы я сама не уставала, а усталости я и не чувствовала, - я шла вместе, просилась с ней куда угодно, но только с ней.
Я шла рядом. Мать шла медленно. Очень медленно. Я купалась в солнечном свете и тепле. И думала, что она тоже просто греется на солнышке, таком чудесном и теплом. А почему нет? Я не знала тогда, что она работала в металлургическом цехе, но подозревала, что работа, на которую она ходит, вряд ли лучше моего детского садика.
В какой-то момент я так расхрабрилась и разомлела от удовольствия, что спросила -
- Мам, а можно я босиком пойду?
Это была большая смелость. Мы не помним себя в детстве. Поэтому неправильно говорим со своими детьми. Я боялась свою мать. Очень. Боялась до самого... самого. Почти до...28 лет... Когда поняла, что она не права... Попросить снять ботинки - это был подвиг храбрости. Главная проблема воспитания - снять этот страх. Не усилить его, а снять. Тогда ребенок сможет смотреть на мир своими глазами, и включится мозг для оценки... А так... дите просто боится, и снимает стресс страха непослушанием...
Не знаю, уж что - но помню, в детстве, всегда очень хотелось ходить босиком.
Мать молча кивнула, не сказала даже ничего. Она просто кивнула и улыбнулась. Я немедленно стянула с себя носочки полосатые и пестрые, и красные сандалики, взяла все это в руку и потопала рядом с ней, старательно глядя на дорогу, себе под ноги, чтобы не наступить на осколки стекол, что могли попасться тут. Перед руслом, где лежали три пары рельс дороги, перед спуском на полотно мать повернулась ко мне и посмотрела на меня.
- Я осторожно, я не попаду в мазут, - пролепетала я.
Уж очень мне хотелось пройтись по теплым камушкам и попробовать на пятку деревянные тогда еще шпалы. Мать кивнула. Осторожно и медленно мы пошли вниз по тропинке спуска и вот, наконец, я почувствовала тепло темных, деревянных шпал. Наверное, пятки были потом черные- этого я уже не помню. Но тепло прогретых солнцем шпал, теплые камни, эту медленную прогулку под разлитым неторопливым солнцем, в солнечной ванне куска времени - это тепло - защищенности блаженства я помню до сих пор - это самое счастливое воспоминание моего детства. Самое яркое и самое...
Когда я говорю слово счастье - то встает перед глазами именно эта картинка - как мы идем с матерью, я босиком, медленно и спокойно, не бежим, не суетимся, не забегаем в магазины... просто идем домой...
Когда в четвертом классе мать купила мне кинокамеру - это не идет ни в какое сравнение... по ощущениям... да.. нет... Просто суета... и мысль... как снимать, что, кого, как пользоваться, как проявлять...
И вот я увидела поезд. Простая зеленая электричка - она шла прямо на меня.
И опять воспоминание - я тоже видела это как-то раз, и тоже в детстве. Я шла с балета. Уже не такая маленькая, лет 10 мне было, я ходила тоже на другую сторону железной дороги в клуб, на балет. Балет я любила, но очень сомневалась, что из меня выйдет настоящая балерина. Однажды, возвращаясь с занятий, я переходила линии дороги и, задумавшись, пошла по шпалам последнего пути.
