Голос явно издевался надо мной. Ничего удивительного. С тех пор, как все это началось, я забыла, что такое секс.
Столько лет - у меня не было ничего. И хотя боли было много - я все еще продолжала быть обычным человеком, который хочет есть, гулять, трахаться, и развлекаться.
- Да ладно, не темни. Будем, или нет?
- Ты что, и мысли мои читаешь?
Я была так напугана и так смущена, что пыталась перестать думать.
Любое подозрение, догадка, намек, сомнение - все это ничто по сравнению с уверенностью. А тут была уверенность. Я была полностью прозрачной. Абсолютно прозрачной для кого-то, кого я даже не видела, не слышала и не знала.
То, что со мной столько лет разговаривали в автобусах в очередях, в транспорте и гостиницах - все это было ничто по сравнению с ощущением, нет, не с ощущением, а с уверенностью, нет опять не так... Со знанием того, что в моей голове постоянно находится кто-то. И я для него прозрачна...
Я вспомнила рассказ Лемма про гомункулуса. Или это не я вспомнила. Может, это вспомнил он. Или она. Или они. Половой принадлежности слышно не было. Это был всего лишь бесплотный голос - как мысль, но мысль была не моя.
- Да, не бойся ты так. Я же читаю твои мысли.
Эти слова заставили меня встать и пройтись по квартире. Из комнаты в комнату. Чтобы заглушить мысли о них, мою ненависть, гнев и злобу, которую я давно уже вскармливала по отношению к этим экспериментаторам.
Я пыталась заглушить собственные мысли, освободить место только для них. Пусть они будут разговаривать в пустой голове, а я буду молчать, я буду ничего не думать и ничего не говорить.
Решить это было легко. А сделать. А сделать оказалось невозможно.
- Кто я? Зачем я вам?
Я улыбалась. Впервые искренне. По- любому, это была уже не неизвестность. Это был контакт, хоть и странный, фантастический, невидимый, почти инопланетный, тот контакт, в существование которого никто никогда не поверит.
Ну правда, скажи кому-нибудь, что тебе, пока ты идешь, или едешь в автобусе, рассказывают анекдоты... А ведь так и было.
Началась очень забавная жизнь, когда мне говорили что-то, чаще приказывали - что делать, что покупать, даже что есть.
Но контакт был. Кончилась неизвестность. Хотя и определенностью это было назвать трудно.
- Ты - верховная.
- Что за чушь? Что верховная?
- Ты - дочь королевы.
- Мне и так кажется, что я сошла с ума, вы может говорить нормально?
Я лежала на кровати лицом в подушку. Я ничего не видела, и только мысль пульсировала, радостно врываясь в пустую голову смешливыми разговорами.
Я могла задавать вопросы!
Я больше не буду задавать их дочке, или вопросительно смотреть на мужа, ожидая, что он скажет, когда все это кончится, либо, боясь поднять на него глаза, в страхе увидеть упрек, что я втянула его во все это дело.
Вот он, тот, кто все это затеял. Спрашивай... Ответы он, правда, давал не всегда...
- Секреты знаков солнца.
- В смысле - солнца? Это что все высшие масоны имеют такой уровень общения? На уровне мыслей?
- Вроде того.
- Послушайте, если вы считаете, что я гениальная художница, и меня стоит принять в какую-то высшую организацию, то я не понимаю, вы что, всех гениев так проверяете? Неужели Спилберг или Анжелина Джоули - они что, тоже сидели по полгода дома, испытывали на себе всевозможные страшные боли, задыхались и прочее, их что, сбивали машинами и угрожали? Мне так почему-то не кажется? Почему я должна через все это проходить?
- Еще будет изнасилование.
- Что?
- Что слышала. Ты еще не все книги прочитала. Еще тебя изнасилуют.
- А зачем вы меня так сломали? Я не могу вспомнить, какая была.
- Зато ты теперь способна воспринимать истину. Иначе ты не слышала ее. Вспомни, сколько ты бегала от какой-то ерунды, от пьяных мужиков, и прочей мелочи.
- Но кто я на самом деле?
- Об этом еще поговорим. Могу сказать пока только одно - ты самая главная.
- Я - обычная художница. С чего это я вдруг самая главная? В смысле, самая главная художница? Я буду писать самых важных лиц? Я буду делать портреты?
- Я же говорю, я скажу тебе потом. А пока знай, хватит работать руками, пора поработать головой. А пока, иди и поешь. Я тебе все скажу.
- Скажи, что такое со мной?
- Ты - королева.
Это было похоже на новое издевательство. Всегда я считала себя неудачницей. Все у меня было через жопу. Ничего я не могла сделать по-человечески. Ни одного результата за всю свою жизнь не получила. А деятельность иногда развивала бурную.
Начнем с того, что у меня не было отца. Это была моя первая жизненная неудача. Отца я своего тоже помню. Хотя видела его в последний раз в семь лет. Он был реально красив, был младше моей матери лет на пять, имел светлые курчавые волосы и прошел войну. На войне, там, куда он был призван юным мальчишкой, он был радистом на бомбардировщиках.
Наверное, это было очень страшно летать над немцами с бомбами. В Германии он выучился играть на скрипке, а матери моей привез старинную картину с обнаженной амазонкой, спящей на шкуре леопарда, с посохом из огромной шишки на сучковатой палке.
