Не знаю. Может, я правда слишком умная, и развитая нервная система, а правильнее - её становление - не позволяло мне ходить туда вот так просто, без стресса. Может, и это. А может, это все стало расплатой за мой выпендреж? Который ничего не стоил. Я, лишь оставшись на второй год, поняла, что отметки и школа ничего не стоят. Что знания, полученные тут, что им грош цена, что в жизни все это на фик пока не нужно.
Если бы я была королевой, я бы спрятала своего ребенка и растила бы его тайно - пусть бы рос как все, но не таким. И не так.
Форма у меня была только в первых четырех классах. После всего этого, почему-то форма стала пропадать. Сначала пропала парадная форма пионера. Мать была одна, растила нас, двоих без всякой помощи, и мотивировалось это все дело тем, что денег на форму парадную нет.
Когда приняли в пионеры, я помню, сидела на лестнице и делала на окне уроки. И каждому появившемуся соседу я радостно сообщала, что стала пионеркой и хвасталась красным галстуком. Носить я его правда быстро перестала. Надоело повязывать, развязывать, стирать и, элементарно, я его забывала утром.
В седьмом классе мать сшила мне коричневое модное платье. В девятом - это уже был серый костюм. И пошло. Короче, после девятого класса в школу в форме уже никогда не ходила. Учителя на меня плевали.
В восьмом -у нас была точно отличная учительница по литературе.
Споры.
Опять же Писарев. "Гроза". Островский. Говорят, что эта пьеса всегда вызывала споры на уроках.
- И когда будет много таких людей...
- И они все пойдут топиться...
Эти две реплики я до сих помню... Потом эта учительница ушла. Пришла поклонница учебника.
Катерина...
- И когда будет много таких людей...
Наверное, мальчик тогда хотел сказать, что если будет много таких людей, и они все будут говорить правду, правда эта не будет вызывать такой шок, и такую неприязнь и неприятие несущего этого правду. И люди привыкнут говорить и слушать правду...
Говорить и слушать правду...
Я же привыкла, что мои мысли читают. А сейчас мне даже транслируют чужие. Но так, изредка. Чтобы я привыкла к негативу... Почему для людей все так ужасно... и столько ненависти, и агрессии, и неприятия, и даже, когда говоришь очевидные вещи, начинают спорить, как будто бы непонятно, и как будто бы за ложь им поставят отметку.
- И они все пойдут топиться...
Реплика с места... Глас народа...
Неужели все, кто говорит правду, должны будут пойти утопиться?
Эта реплика, сказанная без спроса, с места, но громко, вызвала одобрительный смех всех...
Действительно, если будет много таких людей, и они все пойдут топиться... А может, имеются в виду те, кто изменяет мужу? Если их будет даже и много - они утопятся, и все будет опять хорошо - никто не будет истерировать, требовать невозможного, чтобы их брали в командировки... и потом выслушивали правду об изменах... И прямо перед всеми... и потом топиться... и опять все как обычно..
До нового всплеска...
Я помню, - я тоже просила мужа взять меня с собой в командировку. Когда-то... Но он не взял. Он сказал - это не принято - брать жену в командировку...
Не принято брать жену, которой плохо оставаться одной, не принято говорить правду, таким принято топиться... Тем, кому не под силу одиночество, кому трудно лгать, кому больно... больно от грубости и обманов... от притворства и тупости... равнодушия и злобы...
И они все пойдут топиться...
А может, они уже все утопились?
А как мы будем жить, когда каждый сможет читать мысли другого?
Как же мы будем жить, когда каждый сможет прочитать сиюминутные ругательства сидящего рядом? Как мы будем жить, имея другой уровень общения?
Когда можно будет просто молча посидеть, зная о чем думает тот, кто рядом.
Тогда что?
Все утопимся?
И они все пойдут топиться...
Когда будет много таких людей...
Смех в классе. Издевательский...
Нет, не я сказала эту реплику. Ни первую, ни вторую.
Я тогда исповедовала Писарева. Он не считал Катерину лучом света в темном царстве. Наверно, она, в его глазах, была обычной истеричкой. Поэтому он и утонул...
Искусство должно вселять доброе, вечное. Потому что именно доброе - вечно.
Романтическое отступление.
Это была последняя дискуссия, почему-то так остро запомнившаяся. И так грустно отзывающаяся сейчас в ходе жизни и по ходу того, что я сейчас знаю.
А все остальное... не знаю... математика меня разочаровала еще в 9 классе. Физика тоже. Химию я терпеть не могла.
Но сначала я хотела стать физиком - экспериментатором. Техником, монтирующим всякие проводки, работать на атомном реакторе, ставить эксперименты. Все как в фильме - "Девять дней одного года". Мой любимый фильм. Все герои-актеры умерли. Остался один Баталов. А в фильме умирает именно он. Хотя нет - он умирает, но не в кадре. Его везут на операцию. Мы же ничего не знаем, что произошло потом...
Еще я помню дурацкий фильм, почему-то произвел тоже на меня жуткое впечатление - "Профессия репортер". Боюсь, что я и поняла я его не так. Но это уже не важно.
Что понято, то понято.
Что мимо - то мимо.
