⚪ По-моему, ты слишком далеко заходишь, Брам. Слишком много я читала историй о девчонках, которые делают фото ню, когда у них с парнем все хорошо, но как только они расстаются, эта фотография внезапно всплывает в интернете. Нет, спасибо, не надо.
⚫ Зая, я бы никогда на такое не пошел. Я не из этих.
⚪ Другие ребята тоже так говорили. Пока им сердце не разбивали.
⚫ Ты собираешься разбить мне сердце? :-(
⚪ Да нет, конечно. Но папа ведь тоже не собирался маме сердце разбивать, когда женился на ней. Ты же ребенок разведенных родителей. Ты знаешь, как это бывает.
⚫ Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но я хочу продолжать верить в вечную любовь. Желательно с тобой… Мы — не наши родители, Линда.
⚪ Я знаю, но все же.
⚫ А если ты снимешь только верхнюю часть тела, без лица? Тебя же тогда никто никогда не узнает? Только я буду знать, что это ты.
Я не отвечаю. Что мне с этим делать? Нет, никто бы не узнал меня, правда. Но почему он не может просто подождать, когда мы познакомимся нормально и будем готовы к следующему шагу?
⚫ Ты мне не веришь :-(
⚪ Мне пора идти, Брам. Дай мне подумать. Завтра еще поговорим?
⚫ Окидо.
⚪ До завтра
Я жду, пока он вернет поцелуй, но этого не происходит.
Всю эту ночь я проворочалась в кровати и в семь утра была уже на ногах. И это в субботу, когда можно было всласть выспаться! Я пробуждаю от сна свой ноутбук, но Брам больше ничего не отправлял. Ну да, ведь еще так рано, и, в отличие от меня и моего компа он, наверное, пока спит.
— Ты что в такую рань? — говорит мама, когда я через четверть часа появляюсь на кухне, после душа и одетая. — Сбегать по-быстрому тебе за булочками в пекарню? Мы с Сигрид сейчас идем завтракать в кафе.
Сигрид — одна из маминых подруг. Единственное, что как-то их объединяет, — это еда. Я пожимаю плечами.
— Что-то не так, Линда?
— Да нет, — говорю я, потому что едва ли могу сказать ей: мой парень, которого я никогда не видела, злится на меня из-за того, что я не хочу отправлять ему фотографию моих грудей. Ох и назидалово пришлось бы выслушать! Но тут она уходит, и мне не надо больше притворяться, будто все в порядке.
Я иду в танцкласс и думаю о Браме. Потом я ем дома бутерброды и думаю о Браме. Во второй половине дня мы с мамой и Арне в гостях у бабушки, и я думаю о Браме. Вечером мама ведет нас в «Макдоналдс», и я думаю о Браме. Перед тем как выехать на велосипеде из дома в клуб, я в последний раз проверяю Фейсбук. От Брама до сих пор ничего нет.
⚪ Привет, Брам, как ты?
Чем сегодня занимался?
Ответа нет, хотя я вижу, что он онлайн. Конечно, это ни о чем не говорит, может быть, он просто не выключил комп, но все же…
В воскресенье утром, в одиннадцать часов, я иду к Жюли. Она сидит на кухне, пьет чай и листает журнал. Ее родители читают, каждый свою книгу, с чашкой кофе под рукой. Никто ни с кем не разговаривает, и все же у них так по-домашнему уютно! Мама, Арне и я редко завтракаем вместе, если такое вообще случается. В субботу и воскресенье Арне обычно уходит играть в футбол, когда я только встаю, а мама очень часто по выходным работает или идет куда-нибудь с подружками.
— Привет, Линда, — говорит отец Жюли. — Тебе тоже чашечку?
Я очень даже не прочь, но Жюли сразу встает и отвечает вместо меня:
— Спасибо, папа, нам с Линдой надо кое-что обсудить, мы пойдем ко мне.
Она хватает меня за руку и тянет из кухни. Я извиняюсь перед ее родителями, но те уже уткнулись в свои книжки.
— Как ты себя чувствуешь?
— Ну, камси камса. Я больше не жду, что он появится. Мне бы хотелось в это поверить, в эту историю исчезновения номера телефона, но чего себе голову морочить: если парень не звонит, значит, он просто не хочет звонить. Ну вот скажешь это себе, а разочарование, разумеется, остается. Я уже давно так не влюблялась. А потом осознать, что это был всего-навсего флирт… — Она хватает плюшевую собачку, которая лежит позади нее на кровати, и прижимает к себе.
— А ты? — спрашивает она. — Как у тебя дела?
Я печально качаю головой и рассказываю ей всю неприятную, стыдную историю.
— Обнаженку? — восклицает она, когда я заканчиваю, и недоверчиво смотрит на меня. Я киваю.
— Он ведь сказал, что любит меня! Я действительно думаю, что разбила ему сердце.
— Ты разбила
— Для него такая фотография — знак доверия. И я осмелилась отказать ему в этом доверии.
— Да этаким манером можно все что угодно объяснить! Линда, это всего-навсего похотливый тип, который хотел поглазеть на твои сиськи!
Глаза у меня наливаются слезами. Я знала, что именно так она и отреагирует. Я сразу же начинаю жалеть, что открылась ей.
— Это совсем не так. Мы несколько недель подряд часами болтали каждый день. Изучили друг друга вдоль и поперек. Как ты можешь так говорить о нем!
— Ты права, прости, — говорит Жюли, выпускает свою мягкую игрушку и вместо нее притягивает к себе меня.
— Я это сделаю, — вдруг твердо говорю я.
— Фраза, от которой добра не жди. Что ты затеяла?
— Я отправлю Браму эту фотку.
— Голую?! — взвизгивает она.
— Тс-с, — говорю я. — Твоим родителям вовсе не обязательно это слышать.
— Линда…
