Семь безликих святых полностью

Беспокойство за нее причиняло ему физическую боль. Однако Дамиан не мог отрицать, что рядом с ним пряталось кое-что куда более серьезное: затаенный страх того, что Роз могла хотеть предлагаемого Энцо больше, чем жаждала справедливости. Больше, чем ненавидела святых. Больше, чем нуждалась в нем.

Стараясь избавиться от этих мыслей и желая что-то предпринять, Дамиан бросился в другую часть Палаццо, но резко остановился, когда кое-что привлекло его внимание.

Дверь, ведущая к входу в Святилище, была открыта.

Меньше всего Дамиану хотелось столкнуться с иллюзионистом в этом месте. В Святилище и без всякой дополнительной магической фальши царила атмосфера нереальности. Но если Энцо и стал бы где-то завершать свой безумной поход, так это здесь. Под землей, у последней сохранившейся статуи Хаоса.

Поэтому Дамиан бросился внутрь.

Он бездумно мчался по туннелям с пистолетом наголо, готовый к любому движению в тени. Сердце пульсировало в груди, словно открытая рана. В сознании проносились две картины. В первой Энцо причиняет Роз боль. Заставляет ее страдать, потому что Дамиан ждал слишком долго и действовал недостаточно быстро. Во второй Роз стоит рядом с последователем с улыбкой на лице. И эта улыбка означает только одно: он ее потерял.

Оба этих кошмарных сценария могли воплотиться в жизнь. Ведь Энцо – безумец. Фанатик. Он намерен добиться возвращения Хаоса любой ценой. Настолько сильна его вера в святого.

А что насчет Дамиана? Верит ли он, что такое возможно?

Он не знал. Да и не особо хотел это выяснять.

Дамиан облизал пересохшие губы и в последний раз повернул за угол. Воздух в Святилище был холодным, пугающе неподвижным и тяжелым от благоговейных воспоминаний. Он поежился. Возможно, Хаос находился внизу, но, помимо него, здесь были Сила, Милосердие, Терпение, Смерть, Изящество и Хитрость. Об этом не стоило забывать.

И все же, как обычно, мысль о святых принесла ему мало утешения.

Особенно когда он увидел их.

Роз и Энцо стояли почти вплотную друг к другу, их силуэты вырисовывались в свете свечей. Вокруг возвышались статуи святых, производившие впечатление, будто они собрались уже в конце. Ладонь Энцо лежала на щеке Роз. Ее голова была наклонена, лицо обращено к лицу иллюзиониста, широко распахнутые глаза отливали золотом. Дамиан не мог понять, почему ее не тревожили его прикосновения. К горлу подступила злость, вызвавшая кислый привкус на языке.

– Рад, что ты передумала, – говорил Энцо. – Я знал, что ты одумаешься.

– Роз, – громко окликнул ее Дамиан. Она вскинула голову и побледнела.

Энцо убрал руку с ее щеки. Его губы растянулись в отталкивающей ухмылке.

– А, Дамиан. Как по часам.

Дамиан не обратил внимания на его слова.

– Роз, ты с самого начала была права. Помнишь, что говорила Насим? У вас с Энцо, что бы он ни утверждал, разные цели. Я знаю, ты выше этого.

– Дамиан… – начала Роз срывающимся голосом, но он еще не договорил.

– Нет. Послушай меня. Я на твоей стороне, помнишь? Омбразия нуждается в переменах, и я тебе в этом помогу. Но только не таким способом. Пожалуйста, только не таким. – Он не сводил с нее глаз, надеясь, что она увидит в них искренность.

Энцо рыкнул и направился к Дамиану. Перед ним был уже не тот мальчишка-слуга из Палаццо, которого он знал, отнюдь нет. Сейчас это был мужчина, могущественный и разъяренный. Отчаявшийся. А Дамиан по своему опыту знал, насколько опасен человек, доведенный до отчаяния.

– Мой дорогой друг, – промурлыкал Энцо, наставляя на него пистолет. – Тебе не остановить ее. Не остановить нас.

– Мы не друзья. И никогда ими не были, – фыркнул Дамиан. – Я знаю, что ты манипулируешь ею. В противном случае она бы никогда не выбрала тебя. И, если не ошибаюсь, ты говорил, что не станешь этого делать.

– Я сказал, что не хочу этого делать. – Энцо облизал верхнюю губу. – Но не говорил, что не буду. – Он вздохнул. – Вы оба такие предсказуемые. Я знал, что Россана без проблем выследит меня. А как только это случится, за ней явишься ты. И только посмотри – ты здесь.

Роз, казалось, пыталась что-то сообщить без слов. Ее лицо выражало серьезность, почти страх.

– Дамиан, мной никто не манипулирует. Тебе нужно уйти. Пожалуйста.

После того разговора в темнице Дамиан знал, что Роз не станет предавать его, занимая сторону Энцо по-настоящему. У него в горле образовался ком. Она хотела, чтобы он ушел, попытался спастись, но он не поведется на эту уловку.

Продолжая стоять на своем, Дамиан тоже поднял пистолет.

– Я никуда не уйду.

– Все верно, – произнес Энцо вкрадчивым голосом. Тени облепили его, как вторая кожа, сливаясь с костюмом цвета чернил. – Ты не уйдешь.

Интонация, с которой были сказаны эти слова, вызвала в Дамиане тревогу.

Энцо рассмеялся. Звук, леденящий кровь, полный неподдельной радости.