Семь безликих святых полностью

Тишина. Кровь в жилах Дамиана похолодела: лед образовался в груди и распространился по всем конечностям. В Святилище что-то шевельнулось.

А затем он услышал, как Роз резко втянула воздух.

– Роз? – выкрикнул он в темноту.

Вспыхнул единственный огонек. Он был подобен крошечной дырочке на низкокачественном полотне. Дамиан заморгал, чтобы глаза привыкли, и принялся яростно осматривать помещение в поисках подтверждения, что он здесь не один. Неужели Энцо обманул их? Отвлек Дамиана и убежал, прихватив Роз?

Воздух прорезал звук, похожий на затрудненное дыхание. Этот звук потряс Дамиана до глубины души и превратил в камень, как только он посмотрел вниз.

Роз лежала, скорчившись на полу, темная жидкость тонкой струйкой вытекала из уголка рта. Одна ее рука была вытянута в сторону. Глаза вращались в глазницах в попытке разглядеть чернильно-черную колотую рану, резко выделявшуюся на коже внутренней стороны ее локтя.

У Дамиана пересохло во рту. От напряжения секунды натянулись до предела, готовые вот-вот лопнуть.

Если раньше окружающий его мир замедлялся, то теперь происходило что-то невообразимое.

Его мир вовсе перестал существовать. Осталось только ощущение: если бы слово «НЕТ» было эмоцией, то именно им Дамиан мог бы его описать. Мука. Боль настолько сильная, что даже не чувствовалась.

Роз умирала.

Роз умирала, а Дамиана переполняла неприкрытая ярость. Или же это кошмарная агония поднималась по горлу и душила его. Он не испытывал ничего подобного с тех пор, как Микеле умер у него на глазах. Его приводила в неистовство эмоция, которой он не мог дать названия. Ему казалось, будто он вновь очутился на передовой и готов обрушить всю свою боль и злость на любой объект, который придет в движение. Стук сердца жестоким барабанным боем отдавался в ушах. Дамиан сорвал с себя мундир и накинул его на Роз, как будто тот мог как-то ослабить действие яда в венах. «Найди последователя Милосердия», – твердил голос в глубине его сознания, но Дамиан понимал: это бесполезно.

Она уже перестала дышать.

Последователь ничего не сможет для нее сделать. Дамиан знал, и это знание, точно нож, глубоко вонзалось в его грудь. Боль была похожа на… на…

Он и сам не понимал, на что. Ее нельзя было описать. Ему хотелось рухнуть и умереть самому, лишь бы все закончилось. Хотелось кричать, но не было ни сил, ни достаточно воздуха. Лицо Роз оставалось совершенно неподвижным, темные ресницы полумесяцем отбрасывали тени на щеки, однако связь с ней прервалась. Дамиан чувствовал, что Роз больше нет.

Шли секунды, которые тянулись словно часы.

Дамиан не двигался с места. Он был Луной, которую ничто больше не удерживало на орбите. Земля взорвалась, и он, точно обломок скалы, бесцельно дрейфовал в космосе.

Он был уничтожен.

Впервые Дамиан отверг свое стремление к Силе. Ему не нужен этот святой. Только не сейчас. Достаточно и своей силы.

Вместо этого он распахнул сердце тьме, которую носил в себе долгие месяцы.

Он неизменно принимал ее за присутствие Смерти, но теперь знал: это нечто иное. Оно наполняло его, как яд, разъедая все вокруг, пока не осталось одно лишь мертвенное спокойствие. Оно было ласковым и в то же время голодным, Дамиан почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось.

Он оторвал взгляд от Роз – своей любви, своей слабости – и поднялся на ноги.

– Энцо! – взревел он, два слога разразились бурей под куполом Святилища. Зал выкрикнул имя в ответ, и его злость усилилась тысячекратно.

Впереди ничего не было видно. Однако Дамиан продолжал всматриваться, прожигая взглядом тьму. Проверяя каждый скрытый в тени участок. Он перестал быть юношей и превратился в сосуд для ярости. Подняв стоявшую перед Хаосом банку, он швырнул ее о каменный пол.

Банка разлетелась на осколки, жидкость вытекла, и плотные шарики, оставляя влажные следы, рассыпались по земле. «Глаза», – безучастно и отстраненно подумал Дамиан. Каким-то образом он ощутил недовольство Энцо, словно оно было осязаемым.

Дамиан сделал глубокий прерывистый вдох, собираясь призвать Энцо встретиться лицом к лицу. Сразиться с ним. Однако сквозь пелену гнева и волнения его внимание за что-то зацепилось. Оно располагалось ровно посередине между ним и противоположной стеной Святилища. Дамиан по-прежнему ничего не видел и все же поднял пистолет, руки обрели внезапную уверенность, какой раньше не было.

– Вентури? – донесся до него рык Энцо, призрачный и взволнованный. – Как…

Но на этот раз Дамиан не стал медлить.

Он вставил пулю в гнездо барабана и выпустил ее в темноту.

Все вокруг было залито тусклым оранжевым светом, мраморный пол окрашен красным. Лица каменных святых в капюшонах взирали сверху с суровым осуждением.

Они наблюдали за тем, как Энцо, обретя видимость, рухнул на землю.