Семь безликих святых полностью

Свечи, вставленные в светильники, озарили каменные стены, и ее тень вытянулась. Ступая на цыпочках, она спустилась по ступеням, с каждым выдохом из ее рта вырывалось теплое облачко, которое мгновенно рассеивалось на губах. Здесь, внизу, было холоднее. И тише. Казалось, будто сам воздух застыл и тяжестью давил на грудь Роз. Она побежала по коридору, повернула налево и снова налево, пока не оказалась у открытой двери. За ней она разглядела длинную комнату из белого мрамора.

Морг был не заперт. Или же кто-то уже находился внутри.

С бешено колотящимся сердцем в груди Роз выглянула из-за края дверного проема. Мысленно молясь, чтобы в морге было пусто, она оглядела ряды металлических столов – при виде накрытых простынями тел ей пришлось подавить внутреннее отвращение. Здесь пахло смертью: тошнотворная смесь гнили и бальзамирующего состава – но не это вынудило ее застыть на месте.

Кто-то стоял возле одного из тех самых столов. Кто-то знакомый и в то же время неузнаваемый, чье присутствие заставило ее принять защитную позу. В форме его фигура выглядела внушительной: медные регалии; красная нашивка на руке, напоминающая рану; сапоги, отполированные до чернильного блеска.

Настороженность Роз испарилась, и она вошла в морг, дважды щелкнув каблуками сапог.

– Дамиан.

Она протянула его имя, вложив ненависть в каждый слог, хотя их новая встреча стала для нее сродни удару в живот. Разумеется, у него был доступ в морг. И все же какого черта он здесь делал?

Дамиан застыл и уставился на нее, словно она призрак. Затем спохватился, его лицо сделалось непроницаемым, и по нему пробежала тень. Любому другому он показался бы грозным, но Роз не боялась его. Благодаря сапогам она была с ним почти одного роста, его широкие плечи говорили о том, что он больше полагался на силу, а не ловкость. Ее снова поразило то, насколько сильно он отличался от того прежнего, знакомого ей мальчишки. Мальчишки, за которым она когда-то гонялась по улицам и которого целовала в темноте.

Но главная причина, почему она не сбежала, читалась в чертах его лица. Если в прошлый раз он выглядел измученным, то сейчас – еле живым.

– Россана.

– Меня зовут Роз, как вам прекрасно известно, офицер.

Дамиану сделалось не по себе. Вот и славно. Он встал перед металлическим столом, загораживая собой тело.

– Почему ты произносишь его так?

– Как так?

– Будто это ругательство.

Роз лишь мило улыбнулась в ответ, и усталое лицо Дамиана исказила хмурая гримаса. Этот вид ему не шел. Практически каждое воспоминание Роз о нем было связано с улыбками – один из его резцов был очаровательно слегка искривлен. Теперь же она с трудом могла представить, что Дамиан когда-то улыбался. Он являл собой образцового солдата, висевшая за спиной аркебуза дополняла выражение неприязни на его лице. Интересно, застрелит ли он Роз, если та бросит ему вызов? Убьет с такой же легкостью, как и его отец, и будет только рад ее гибели?

Роз едва верилось, что когда-то она умоляла его не покидать ее. Когда-то она прижимала его жилистую руку к своей груди и с непоколебимой уверенностью считала, что Дамиан Вентури стал ей невероятно родным.

– Какого черта ты здесь делаешь? – требовательно спросил он, скрестив руки на груди и широко расставив ноги. Уголки его неулыбчивых губ недоверчиво дрогнули.

Святые, этим холодным приказным тоном он ужасно напоминал Баттисту. Кровь закипела в жилах Роз. Она мечтала снести генералу Вентури голову с плеч, а потом доставить ее на порог его дома и смотреть, как спокойствие Дамиана рушится.

– Могу спросить у тебя то же самое.

– Отвечай на вопрос.

– Считай это научным интересом.

Он переступил с ноги на ногу, сузил темные глаза.

– Ты никудышная лгунья, Россана.

Роз в три быстрых шага сократила разделявшее их расстояние.

– Я отличная лгунья, – сказала она, ощутив витающее между ними раздражение и не упустив из вида, как при этом рука Дамиана дернулась к аркебузе. Злоба сделала ее безрассудной, поэтому она, подавшись к нему, приблизилась губами к его уху. От него пахло амброй и мятой, детством и разбитыми надеждами. – И не смей, – добавила она, – называть меня Россаной.

Дамиан отшатнулся. Его губы приоткрылись, будто он собирался возразить, но, похоже, передумал.

– Я мог бы арестовать тебя за незаконное проникновение, – произнес он. – Ты же знаешь, морг закрыт для посещений.

– Мог бы, – согласилась Роз. – Но что-то мне подсказывает, что тебя здесь тоже не должно быть.

Его ноздри гневно раздулись, и некоторое время они, застряв в тупике обиды, просто смотрели друг на друга. Со стороны Роз это было всего лишь предположение, хотя и обоснованное. Она до сих пор читала Дамиана как книгу. Знала по его чересчур неподвижной позе, что он что-то скрывает. А характерный изгиб губ говорил о вине.

– В отличие от тебя у меня есть все полномочия находиться здесь, – возразил он.

– Возможно. Но это не значит, что ты должен быть здесь. – Роз выжидающе выгнула бровь.

Повисла пауза. Последовавший ответ Дамиана был кратким:

– Я пытаюсь раскрыть убийство. На самом деле, несколько убийств.