Семь безликих святых полностью

Тело Дамиана сковал холод.

– Леонцио?

– Да. С момента его смерти, насколько тебе известно, дверь была все время заперта, а сейчас распахнута настежь.

Дамиан, переваривая информацию, выше закатал рукава своей рубашки. Кто из Палаццо мог рыться в покоях Леонцио?

– Я проверю. Спасибо.

Энцо кивнул и, бросив еще один взгляд на Роз, удалился. Дамиан мысленно простонал: позже тот наверняка засыплет его вопросами.

– Ну вот, – самодовольно проговорила Роз после ухода Энцо. – Как раз подходящий момент. Я пойду с тобой. – И вздернула подбородок, словно вызывала его на спор.

Дамиан тяжело вздохнул. Это определенно было ошибкой. Чем дольше он находился рядом с Роз, тем больше ему этого хотелось. Глупая, склонная к саморазрушению часть его души желала думать, будто новые грани ее личности – это стена, которую Роз возвела вокруг себя для защиты, и она рухнет, только если ему удастся вернуть ее доверие.

С другой стороны, Дамиан выстроил собственные стены, не так ли? Он изменился, но даже сам не понимал как. Порой его тело казалось ему каким-то неправильным: словно он рассыпался на части, а потом его собрали заново – небрежно и беспорядочно. Могла ли Роз сказать это, глядя на него? Заметила ли она, что его юмор стал мрачнее и натянутее? Что иногда он слишком долго вглядывался куда-то вдаль в напряженном ожидании ответного взгляда?

Неторопливый стук его сердца отдавался в ушах, когда он произнес:

– Хорошо. Следуй за мной.

Роз снова улыбнулась, и это была до боли знакомая улыбка.

Как и утверждал Энцо, дверь в покои Леонцио Бьянки была приоткрыта. Однако за ней Дамиан видел лишь черноту.

– А обычно она заперта? – прошипела Роз.

– Да.

– У кого есть ключ?

Дамиан похлопал себя по нагрудному карману.

– У каждого офицера в Палаццо имеется мастер-ключ. Но я ума не приложу, зачем кому-то заходить сюда.

Роз едва заметно выгнула бровь. Дамиану стало интересно, о чем она думает, почему линия ее челюсти вдруг напряглась. Он полжизни мечтал о том, чтобы иметь возможность читать ее мысли, и это желание, похоже, со временем никуда не делось.

Но она лишь спросила:

– Мы заходим или как?

Дамиан подавил в себе необъяснимое сомнение и, прихватив из коридора фонарь, толкнул дверь коленом.

Комната выглядела в точности, как в день смерти Леонцио: окна зашторены, кровать с балдахином придвинута к стене, полы выложены плиткой – это создавало ощущение стерильности. И хотя это было маловероятно, но Дамиан мог поклясться, что тошнотворно-сладкий запах смерти все еще витал в воздухе. Ночь, когда он пришел осматривать тело последователя, запомнилась ему плохо – все было окутано странным туманом.

Стоило ему вспомнить о фальшивых глазах, как его рука метнулась к карману. Внутри все еще лежал черный шар, который он забрал из склепа. Кто последним прикасался к нему? Для чего его оставил и что делал с настоящими глазами?

– Здесь никого нет, – заключила Роз почти разочарованно. – Значит, он умер один? Тебе удалось узнать, что это был за яд?

Дамиан с хмурым видом развернулся к ней, удерживая ее взгляд из страха, что его собственный ненароком опустится ниже.

– Нет.

– Я так полагаю, ты допросил представителя Хитрости?

В груди Дамиана вспыхнуло раздражение.

– Да. Но это ничего не дало. В любом случае мы нашли его здесь, – почесывая подбородок, он кивнул на кровать. – В тот день я бегло осмотрел комнату, а потом нам, разумеется, пришлось оставить ее в покое на пару дней.

Когда кто-то умирает, помещение не следует беспокоить целых два дня и две ночи – столько времени потребовалось Силе, чтобы начать сотворение мира. Именно поэтому собственность человека после его смерти хранится нетронутой в течение этого срока. Дамиан не до конца понимал этой аналогии, но, поскольку таков был обычай, никогда не задавался вопросом.

К счастью, Роз не стала смеяться над его словами.

– Понятно, – протянула она и принялась обходить кровать по кругу. Стоило ей пошевелиться, как температура воздуха вокруг Дамиана понизилась, а вся влага испарилась. Он поежился, когда его шеи сзади коснулся ледяной холод.

– Что думаешь?

– У меня какое-то странное ощущение, – призналась Роз, нахмурившись. – Не знаю, как описать. Это не что-то плохое, просто… Ничего похожего я раньше не испытывала.

У Дамиана упало сердце. Он и сам не понимал, чего ожидал – что она каким-то образом почувствует убийцу? Последователи были чрезвычайно восприимчивы к магии, однако у Дамиана отсутствовали доказательства того, что в смерти Леонцио участвовала магия. Пытаться разгадать эту тайну – все равно что вслепую бродить по комнате, врезаясь головой то в одну, то в другую стену.