– И все же, – сказала Ева, – спасибо вам. За то, что позволили мне писать для вас так долго.
Час спустя Шейн получил премию Лэнгстона Хьюза за достижения в литературе. Он стоял на подиуме в полной тишине сначала пять секунд, потом десять. Двадцать. Никто не мог понять выражения его лица.
Никто, кроме Евы.
Наконец Шейн поднял микрофон и произнес два слова:
– За отверженных.
И с этой короткой речью, которую твитили и ретвитили так неустанно, что фанаты «Проклятых» и «Восьмерки» объединились под хэштегом «рой отверженных», церемония награждения
4 июля, полночь в Белль Флер. Женевьева Мерсье, давно потерянное дитя байю, сидела, глядя в окно гостевой спальни своей тети Да. На улице было бархатно-черно, лишь изредка вспыхивали петарды, освещая небо, и рассеянные цвета радуги отражались в озере за домом.
Горизонт был вечным, бесконечным и одновременно окончательным. Остались лишь болотистое озеро и бурное небо. Америка праздновала важный праздник, и Ева преисполнилась храбрости.
Поэтому она взяла в руки телефон.
Сегодня, 0:47
ЕВА: Надеюсь, это не глупо. Просто пишу, чтобы узнать, как у тебя дела.
ШЕЙН: О! Привет! Я в порядке!
ЕВА: Отлично! Правда?
ШЕЙН: Нет. Мне грустно, но я стараюсь не грустить. Ищу себе занятия. Бегаю по 8 миль в день. Перехожу на здоровое питание, в который раз.
ЕВА: Да? Что ты ешь?
ШЕЙН: Ну… В магазине органических продуктов на меня нападает паралич, не знаю, что выбрать. В итоге иду в обычный супермаркет. Ты пробовала замороженный лимонный торт с кремом? Ни одного натурального ингредиента. Не знаю. Наверное, плоховато у меня пока выходит. Я не знаю, как правильно скорбеть.
ЕВА: Никто не знает. Но, может быть, тебе сходить к психологу? Поговорить о горе и скорби?
ШЕЙН: Возможно. Но хватит обо мне. Расскажи мне о Белль Флер. Все, как есть.
ЕВА: Это рай. Жаркий, влажный, полный призраков рай. Это удивительное место. Как будто люди поселились здесь три века назад и с тех пор так и живут. Все друг другу родственники. Кассирша в супермаркете спросила меня, «из каких я», и когда я сказала «из Мерсье», она перечислила девять вариантов родственных связей, которые доказывают, что мы с ней кузины. Я чувствую, что я
ШЕЙН: Все похожи на тебя? Гребаная земля обетованная.
ЕВА::)
ШЕЙН: Ева, это настоящее открытие. Давай поговорим? Я просто хочу услышать твой голос.
ЕВА: Я пока не могу с тобой разговаривать.
ШЕЙН: Хорошо. Я понимаю. Читать твои сообщения было почти так же приятно.
Два дня спустя…
Шейн рухнул на траву посреди парка Вашингтон-сквер после того, как пробежал свои обычные восемь миль вокруг Нижнего Манхэттена. Он был весь в поту, липкий и злой. Бег должен был поднимать ему настроение. И так оно и было, пока он бежал. Но после, когда его сердце громыхало, грудь горела, а его самые темные, самые глубоко похороненные мысли вдруг вынырнули, кристально чистые и звенящие, сделать ему хотелось только одно. И это было невозможно. Шейн не мог рисковать, боясь причинить ей боль, поэтому искал способ изменить себя в одиночку.
Он хотел поговорить с ней.
Так Шейн и лежал на спине, всего в шести футах от группы медитирующих кришнаитов, когда получил от нее сообщение.
Голосовое сообщение. Ее голос.
