— Вижу, не узнал! — она неожиданно засмеялась. — Давай вспоминай: Харьков, универ, Оксана Коваль. Нет, эту фамилию ты, может, и не вспомнишь. Оксана Гридецкая.
— Ксюха? — Артем даже рот открыл от удивления. — Вот так встреча!
Много-много лет назад с Оксанкой Гридецкой они в одной группе изучали прикладную математику. Да что там в одной группе! Дружили когда-то. Оксанка была у Артема первой девушкой.
Нет, не правда. Не была она его девушкой. Просто нравилась очень, а что с этим делать, не знал. В конце концов, попытался, как мог, объясниться в любви. Оксана выслушала внимательно, участливо. Сказала, что очень ценит его. Как друга. А любимый парень у нее уже есть. В армии служит.
Потом этот «любимый парень» вернулся. Гридецкая вышла замуж, поменяла фамилию. Через год стала мамой, ушла в академку. Артем встречал ее еще пару раз в коридорах универа. Тогда все ограничивалось банальным «привет, как дела?» А теперь, через столько лет, узнала.
Он с интересом окинул взглядом бывшую однокашницу. Да, между той восемнадцатилетней девушкой и стоящей сейчас перед ним тридцатипятилетней женщиной было мало общего. Бедра стали шире, грудь заметней, во всей фигуре добавилась некоторая мягкая округлость линий не переходящая, к счастью, в излишнюю полноту. Пожалуй, теперь Оксана выглядела еще привлекательней, аппетитней, что ли.
— Чего ж ты молчишь? Выкладывай, как живешь, чем занимаешься? Женат, да? Семьей на отдых приехали?
— Нет, я здесь один. А вообще, вроде как женат. — Артем и сам не понял, зачем добавил это «вроде как». Само с языка сорвалось. Может быть оттого, что у Оксаны обручальное кольцо было, против ожидания, на левой. — А ты? Уже не замужем?
— Одиннадцать лет уже не замужем. А тут мы в санатории «Слава» отдыхаем, вдвоем с Максиком. Помнишь его? А, да ты его и не видел, наверное. — Гридецкая оглянулась, высматривая сына на набережной, и заметив, радостно помахала рукой: — Макс, я ось! Йды швыдше!
К ним подошел высокий худощавый паренек с копной собранных в хвостик слегка вьющихся волос.
— Вот, познакомьтесь. Это мой сын, Максим. Мы з Артэмом вчилыся разом, у Харкови.
— Дуже прыемно.
— Привет-привет.
— Вы росиянын?
— Да нет, украинец. А почему ты спрашиваешь?
— Чому ж вы ридною мовою нэхтуетэ?
Должно быть, выражение лица у Артема было довольно глупым, потому как Оксана рассмеялась.
— Максимка у меня патриот. Мальчики, чего мы тут стоим? Идемте хоть где-нибудь сядем, поболтаем. Тёма, я ж у тебя все-все должна выспросить!
Они взяли по тарелочке плова, лаваш, еще одну бутылку пива и устроились за столиком под парусиновым тентом. Гридецкая (Коваль была какой-то чужой, незнакомой фамилией и никак не хотела липнуть к своей хозяйке) болтала и болтала без умолку, с явным удовольствием. И с каждой минутой Артем все полнее ощущал, что напротив него сидит не какая-то малознакомая симпатичная женщина, а та самая Ксюха, подруга из далекой молодости.
Вскоре он уже знал всю, в общем-то, банальную, историю ее замужества и последующей жизни. «Любимый хлопчик» оказался тряпкой и неудачником, мечтающим получить от жизни все и сразу, но не желающим для этого прилагать усилия. Попытки схватить удачу за шиворот закончились в компании банки самогона и таких же обиженных на всех и вся приятелей. Оксана терпела не долго, послала «благоверного» к такой-то матери, забрала сына и уехала из своей полтавской тмутаракани в Киев. Нет, она не строила иллюзий, что столица встретит ее распростертыми объятиями. Но работать Гридецкая умела, мозгов тоже хватало. (Ни в первом, ни во втором Артем не сомневался). Пришлось упираться всем, чем только можно, карабкаясь наверх. Первой ступенькой стала должность программиста, нынешней (не последней!) — кресло исполнительного директора не самой крупной, но уверенно стоящей на ногах оптово-торговой фирмы. Так что теперь у Оксаны Владимировны Коваль с карьерой и материальным благосостоянием было все в порядке. Вот только с личной жизнью не очень получалось. Да и не было пока что на эту личную жизнь ни времени, ни сил.
— Вот. Все рассказала, — Ксюха отхлебнула пива и улыбнулась. — Теперь твоя очередь хвастаться.
— Моя?
Артем растерялся. Чем, собственно, хвастаться? «Хрущевкой» на окраине? Латаной-перелатаной «копейкой»? Пять мест работы успел сменить, а должность все та же. Даже до руководителя проекта не дорос. Встретились бы года три назад, стал бы семьей хвастаться. А сейчас и это, кажется, разваливается.
Оксана смотрела выжидающе. Может быть, понимала его состояние? Потому как во взгляде светло-карих глаз так и светилось: «Тогда жалуйся. Я пойму. Это же я, Ксюха. Та самая». И от этого взгляда, от мягкой улыбки, от какого-то уютного тепла, идущего от сидящей напротив женщины, в самом деле захотелось излить душу, поплакаться на свою не очень-то удавшуюся жизнь. Никому никогда не жаловался, а сейчас накатило… Только паренек, с отсутствующим видом сидящий рядом, был некстати.
Максим как будто почувствовал это, или просто совпало, но неожиданно поднял глаза от опустевшей пластиковой тарелки.
— Ма, а мы ще нэ спизнюемось?