На осыпных далёких склонах щетинились скопления ароматных кустарников. Среди сыпучих почв и крутых спусков редкие участки плоскости непременно становились домом для нескольких лип или пальм, а в особо примечательных местах ландшафта встречались и душистые персиковые рощи. Впрочем, стараниями местного управления, деревьев с каждым годом становилось всё больше.
Зверей в горах было много. Другой вопрос – как много впечатлений способны вам доставить обитатели тех мест. Приезжали сюда отнюдь не за животными.
Как самых обаятельных, можно было выделить лишь горных кроликов, орлов и, конечно же, великое множество грызунов – если вы совсем не искушены животным миром. И лишь самым удачливым туристам удавалось запечатлеть одинокий силуэт красного волка.
А между горных массивов, омывая городские берега и пристани бурлило море. Яркое и светлое, оно, отражало солнечные лучи и облизывало пенистыми кудрями береговую линию.
Сэм увидел солнце, уже давно взошедшее и висевшее над морским лазурным горизонтом.
На лице проявилась невольная улыбка.
Он вдруг представил себя выпорхнувшим из окна, летящим вперед. Птицей, рассекающей ясное голубое небо. Он представил как лёгкий летний воздух, расступаясь, обводит его и обдувает сладостной прохладой.
Вот под голубым небом, облитые светом, высятся черепицы крыш, где-то внизу по улицам бродят ранние туристы, или спешат на работу местные, а он летит…
При виде столь чистых красот, фантазии иной раз непроизвольно сочились из головы Сэма.
Агенту Фиверу вдруг очень захотелось вылететь птицей в окно, в светлый горизонт…
Но вот, прозвенел сигнал, и дверцы лифта разъехались. Вновь укололо холодной обыденностью, и агент, подтерев туфли о красный коврик, вошёл в лифт.
Уже на протяжение шести лет Сэм Фивер работал в разведке. За это время жизнь его успела обрести чёткий образ, а давние воспоминания – покрыться густым туманом.
Сэм нехотя вспоминал о своей юности. До двадцати лет он всерьёз и не думал, что станет агентом разведки. Проскакивали лишь редкие мысли.
И всё же, пробираясь через вязкую дымку, Фивер иногда возвращался к прошлому. Там, за письменным столом в тесной комнатке, сидел темноволосый студент.
За окном уже смеркалось. Где-то вдалеке, за оконной рамой, беспечно разливалось красочное зарево – вечерний небосвод сверкал в лиловых взрывах. Разгораясь, закат уносил с собой дневной свет, а пока – небо было залито яркими красками.
Лёгкий ветерок приподнял концы занавески, и студент, выбравшись из-за стола, подошёл к окну. Он прикрыл форточку и устремил свой взгляд за стекло, вдаль…
Так, часто проводя долгие минуты у окна, он вновь возвращался к столу, где перед юношей лежал открытый разворот. На листах, озарённых лиловым пламенем, светились строчки чернил. Одна, кончаясь запятой, перерастала в другую уже ниже…
Затем был институт. Ранним утром, проснувшись лицом в тетради, студент немедленно отключал будильник и бросался на пол. Отжимания – он всегда считал их выгодным убийством времени. Дальше раковина, шкаф, набитая сумка и путь до университета…
Так тянулись дни за кафедрой философского факультета. За бумажными листами, чернилами и ярким светом.
А потом была драка…
Двадцатилетний юноша дал жестокий отпор кучке одногруппников.
Никому из администрации так и не удалось узнать подлинной причины. То ли ей были нескончаемые акты воровства с их стороны, то ли скромная забитая девушка-однокурсница. Впрочем, и она ничего дельного сказать не смогла.
Тогда-то юноша, как и ещё трое, был выставлен за порог учебного заведения. Нос был разбит, а ладонь перевязана…
Спустя несколько месяцев он был одобрен в центре подготовки, где, к слову, также не брезговал уснуть в тетради – хоть там это и каралось.
Ещё недавно зависшая в небольшом окошке тройка, мигнув, сменилась на единицу. Лифт спустился на первый этаж.
Разъехались дверцы, и взору Фивера открылся просторный холл, украшенный колоннами в античном стиле. Всё здание отеля, в целом, представляло из себя современный взгляд на греческую архитектуру с помесями.
Он окинул взглядом пустые кресла и журнальные столы, пестрящие в стройном беспорядке, и вышел из лифта. Из-за спины раздался металлический хлопок, и Фивер подошёл к стойке регистрации.
– Доброе утро! – С искренним почтением, кивнул он головой.
Сияющей улыбкой Сэма встретила молодая девушка:
– И вам того же. Рано вставать – это чудесно! – Она смущённо обвела взглядом смокинг и добавила, – Отлично выглядите.
Фивер умильно повёл бровями.
– Спасибо, вы тоже неотразимы. – Сэм достал из кармана зажигалку. Время уже поджимало, и он решил не медлить. – Могу я попросить у вас сигару? Люблю покурить перед утренней прогулкой.
Агент Фивер в очередной раз метнул беспощадное лезвие обаяния – вернее, уронил. Получалось как-то само, но Сэм мог завлечь любую девушку парой-другой реплик. Он давно привык и лишь про себя улыбался.
– О, конечно. – Вдруг оправилась от нескромного взгляда работница отеля. Изящные реснички нырнули вниз. – Мы всегда предлагаем наши фирменные сигары клиентам, – девушка спешно потянулась куда-то под стойку.
