— Я могу отпустить тебя на войну со своим младшим сыном, — сказала она. — Старший Ворон обещал, что не пустит его в сражение, а будет использовать на посылках. И если ты дашь мне слово, что не станешь рваться вперед, когда начнется сражение…
— А что я тогда буду там делать? — почесал в затылке Ройле.
— Наблюдать за боем и выполнять поручения моего младшего сына, — пожала плечами миледи. — Может, тебе и доведется принять участие в стычке, но уже после того, как лучники прекратят обстрел. Ваше дело — уцелеть. Обещаешь?
— Даю слово, — горячо заверил Ройле, глаза которого опять радостно заблестели.
— А если я скажу — нет, останься со мной? — вдруг резко спросила миледи.
Ройле молча наклонился и поцеловал ее. Пальцы миледи впились в перевязь меча.
— Я отпущу тебя. — Миледи Воронов снова подняла на любовника глаза. — Но ты должен вернуться живым и невредимым. Это единственное, чем ты должен руководствоваться. Я беру с тебя слово.
И Ройле опять поцеловал свою госпожу.
Столица была охвачена военной лихорадкой. На каждой площади глашатаи призывали добровольцев записываться в королевское войско, суля хорошее жалованье и скорую славу. Лугайдские купцы покинули город, а нескольких уроженцев Лугайда повесили на городской стене как шпионов.
Роланд вернул из отпусков всех гвардейцев и лично наблюдал за сборами и последними тренировками. Результат ему нравился все больше: на огромной площади конная гвардия двигалась так, словно ею управлял единый разум. В поворотах и атаках гвардейцы ни разу не смешали строй, команды, которые играли на боевых трубах, выполнялись всадниками быстро и четко.
Роланд, сидя на своем вороном жеребце, не мог налюбоваться на лавину всадников, несущуюся вперед с копьями наперевес — зрелище страшное и прекрасное одновременно.
— Молодцы, гвардейцы! — с восторгом воскликнул он, возбужденно втягивая ноздрями сырой осенний воздух. — Красавцы! Герои!
— Гвардейцы-то молодцы, но ни одну войну не выиграть без пехоты, — проворчал Прент, сидевший рядом на старом сивом мерине. — Не думаю, что Брес позволит вам долго гулять по полям Лугайда. Готовьтесь к сшибке сразу же после пересечения границы. Там идут бесконечные луга да рощицы на пригорках, все голое, словно ладонь. Никаких хитростей вы не придумаете. Все, что остается, — положиться на волю Небес и свою храбрость.
Роланд с кислым видом покосился на старика и ответил:
— Мы ведем с собой восемьдесят тысяч воинов, из которых тридцать тысяч — конные лорды и фении в полном вооружении; двадцать тысяч арбалетчиков и только остальные — пехотинцы. Еще пятьдесят тысяч воинов идут с Серых гор, и шестьдесят поведет за собой Лиран Быстроногий. На границе с Лугайдом мы встретимся с войском Рода Озерного, а это еще сорок тысяч: столько обещал нам Род по договору о вечной дружбе. А что может выставить Лугайд? У него едва двадцать тысяч конников наберется. Мы пройдем по Лугайду, как косарь по полю. Хочешь, привезу тебе оттуда какую-нибудь толстушку? Будет днем варить тебе похлебку, а вечерами греть пятки. Может, характер у тебя получше станет.
Прент ничего не ответил. Он мрачно сопел, глядя на маневры гвардейцев.
К ним подскакал на гнедой мощной лошади Гордый Ворон. Его блестящий шлем украшали пышные ленты и лисьи хвосты — новейшая столичная мода. Он уверенно сидел в седле, свободно и гордо расправив плечи, а рука в кольчужной рукавице лежала на рукояти меча.
— Видел? — возбужденно спросил Гордый у Роланда. — А?
Роланд засмеялся и вскинул вверх кулак в кожаной перчатке.
На следующий день к Тамвроту подошло войско Воронов: тридцать тысяч пеших воинов и двадцать тысяч лучников. Конницы у горцев не было, воины, собиравшиеся под серыми, как горное небо, знаменами, сражались пешими. В центре серых знамен чернел силуэт крылатого ворона.
Завидев родные знамена, Дикий и Красный, с утра торчавшие на Угловой башне, отчаянно ругаясь и растирая замерзшие уши, понеслись бегом вниз, вопя на ходу боевой клич рода.
Воины Серых гор шли ровным строем, по три в ряду. Все они были рослыми, поджарыми и облаченными в длинные, доходившие практически до колен, кольчуги из крупных колец грубой ковки, под которыми тела облегали прочные стеганки. В основном они были вооружены копьями и тяжелыми боевыми топорами на длинных рукоятках или обитыми железом палицами, усаженным стальными шипами.
Лучники несли огромные боевые луки в рост человека, состоящие из нескольких слоев дерева. Из такого лука воин мог выпустить в минуту до семи толстых деревянных стрел с железными наконечниками.
Вел «Воронье войско», как в шутку прозывали горцев, лорд Кайси — высокий, широкоплечий и голубоглазый. Его род Лиственницы издревле находился в родстве с родом Воронов, а потому Кайси по первому же приказу миледи Воронов снял со стены свой боевой топор, поднял серое знамя и затрубил общий сбор, от которого горное эхо заметалось по ущельям и деревням, разнося плач женщин и возбужденные пересуды мужчин.
