Прошли воины Приморья, арбалетчики Тамврота, прошли копейщики и пехота. Среди пехотинцев глаза миледи Воронов наконец заметили того, кого так зорко высматривали: возвышаясь над всеми, среди них шел Ройле. В кольчуге, прикрытой спереди нагрудником, со щитом и мечом он смотрелся странно посреди легко одетых пехотинцев, вооруженных палицами или короткими мечами.
Ройле вертел головой, высматривая свою госпожу. Когда они друг друга заметили, Ройле расплылся в улыбке, тщетно стараясь скрыть гордость.
Миледи про себя усмехнулась. На лице влюбленного мальчишки было написано все, словно в открытой книге. Он ужасно гордился своим видом, воображая себя героем из легенд, который отправляется в поход, чтобы принести возлюбленной голову дракона.
Впервые в жизни ее вдруг обуяло нестерпимое желание выразить гордость за своего мужчину: кричать ему, махать платком, плакать, чтобы он видел ее слезы, слышал ее крики и знал, что она его будет ждать всем сердцем и ему есть за что проливать кровь и к кому возвращаться.
Миледи так испугалась своего порыва, что даже покраснела. Подобное поведение женщин всегда казалось ей верхом глупости. Всю свою жизнь миледи Воронов стремилась контролировать свои чувства и эмоции, держать себя в узде так же строго, как всех Других.
— Старею, что ли, — отвернувшись, пробормотала миледи себе под нос. — Правду говорят, что от молодых любовников старухи теряют последний разум. С чего я так расклеилась? Вернется, никуда не денется.
Но внутри все равно сидела тонкая стальная заноза, которая никак не давала успокоиться.
Поскольку война была объявлена, Эннобар направлялся к границе не скрываясь. Войско шло по главной дороге, соединявшей Тамврот и Лугайд, причем двигалось довольно неторопливо. Всадники не подгоняли коней, пехотинцы перешучивались и шли ровным дружным шагом. Так же спокойно плелись полевые кухни и обоз с лекарями.
Жители выходили смотреть на войско, редкое и великолепное зрелище в их обыденной жизни. Горели золотом на солнце перевязи, блистали украшения на доспехах лордов и их коней, развевались флаги со всевозможными гербами. Воздух дрожал от звучных, сильных голосов запевал.
Эннобар не спешил, надеясь, что гонец от Рода Озерного успеет догнать его по пути к границам. И действительно, стоило войску встать на вечерний привал, как Роланд привел в королевский шатер запыленного всадника, едва стоявшего на ногах от усталости. Гонец привез письмо, в котором Род Осторожный со всеми витиеватыми извинениями и расплывчатыми причинами сообщал, что никак не успевает присоединиться к своему
— Жалкий трус, — презрительно скривил губы Эннобар, закончив читать письмо. — Вот уж правда: храните меня, Небеса, от таких друзей, а от врагов я как-нибудь сам избавлюсь.
— И что теперь? — спросил Лиран, который тоже находился в шатре Эннобара.
— Продолжаем поход, — проворчал Эннобар. — Хороши бы мы были, если бы повернули обратно, поджав хвосты, как побитые собаки.
— Надо ускорить продвижение, — возбужденно заявил Роланд. — Раз Озерное королевство не держит своего слова, ждать нам больше некого.
— Да, ты прав. — Эннобар скомкал письмо. — Что ж, забудем об этом. Теперь нас занимают только Брес из Лугайда и его армия.
Объединенное войско достигло границы за три дня. Здесь почти не было жилья, только убегала вперед пустынная дорога да лежали в тишине бескрайние поля. Эннобар остановил коня и долго смотрел на чужую землю. Лицо его было задумчивым, а глаза — настороженными.
— Не мы затеяли эту войну, — наконец сказал он. — Но нам ее начинать. Чем скорее встретим войско Лугайда, тем лучше.
Эннобар первым пересек границу: его вороной тяжелый жеребец перешагнул невидимую черту, и след подкованного копыта отпечатался в мягкой дорожной пыли Лугайда. Следом потянулось войско, и тысячи копыт и подошв затоптали этот первый след.
Часа через два решено было встать лагерем. Кругом простирались поля, редкие рощицы взбегали на холмы. Тишина висела над полями, только мелкие птички перепархивали туда-сюда. Нигде не поднимался дымок из деревенских труб.
— Мы отправили разведчиков, — сказал королю Роланд. — Они разъехались в стороны и ищут местных жителей или войско Лугайда.
Эннобар велел располагаться лагерем, пока не вернутся разведчики. Разбили шатры для знатных лордов, развели костры полевой кухни, выставили часовых. Эннобар лег спать и приказал не будить его до возвращения разведчиков.
Красный и Дикий Вороны сидели возле шатра Кайси и играли в карты. Красный выигрывал.
— Какое скучное дело — война…
Красный зевнул во весь рот.
— Рано соскучился, еще только день воюем, — ухмыльнулся Дикий, смешивая карты. — Чует мое сердце, что скоро пойдет веселье. Больно тихо кругом, не к добру.
— Будь я королем, ни за что не потащился бы в чужую страну, — заявил Красный. — Если кому надо, пусть сами приходят и получают сполна.
