— Вот потому тебе никогда не быть королем, — обидно рассмеялся Дикий. — Брес, видать, тоже так думает, раз спрятался и носа не кажет, пока чужие сапоги его пшеницу топчут.
— Это мы еще посмотрим, — обиделся Красный. — Королю не только кулаки и бычья глотка нужны, но и вот тут кое-что.
Красный постучал себе пальцем по виску, а Дикий фыркнул.
— А что? — прищурился Красный. — Род Озерный оказался трусливой задницей, и вряд ли Эннобар после войны отдаст за него Рону. А за кого ее тогда отдавать, как не за Ворона? И не надо ждать, пока Лорна подрастет. Главное, проявить себя в бою, и дело сделано.
— И что будешь делать потом? — скривился Дикий. — Сидеть за столом у Эннобара и ждать наследства? По мне, лучше вернуться домой и…
— И получать затрещины от миледи, — завершил фразу Красный. — Нет, спасибо, этого добра мне хватает.
— Что сразу — затрещины? — уже всерьез начал злиться Дикий. — Еще можно…
— Гонять по горам на коне и трахать крестьянок и дочек мельников, — закатил глаза Красный. — Это тебе надо сходить в рощу Кернунна да попроситься водить его Охоту.
— Я бы не отказался.
Дикий Ворон как-то по-особенному ухмыльнулся, и глаза его загорелись волчьим блеском.
— О Небеса, ну и братьев вы мне послали, — притворно вздохнул Красный. — Одному мечтается скакать по горам с троллями, второй сам одичал хуже всякого тролля…
— Это ты про Младшего, что ли? — уточнил Дикий, оглядываясь через плечо туда, где сидел, обняв колени, Седьмой Ворон и задумчиво смотрел на бескрайние поля. — Что это с ним?
— «Любовь отерла краски с лика», — запел Красный, нарочито фальшивя.
— Думаешь, сохнет по той селянке, что миледи притащила с собой ко двору? — поднял бровь Дикий.
— Думаю, да, — кивнул Красный. — И воображает в своих мечтах всякие интересные картинки с ее участием. Но поскольку брат наш благороден и целомудрен, думаю, светлая мысль попросту задрать ей юбку и завалить на сеновал в его голову не приходила.
— Придет рано или поздно, если ему хорьки кое-чего не отгрызли, когда он в лесу ночевал, — хмыкнул Дикий. — Тем более что миледи заберет его с собой в горы, едва закончится война. А девчонка, скорее всего, останется при дворе.
Красный снова посмотрел на сидящего в отдалении Младшего брата. Строгое лицо Седьмого Ворона было задумчивым, голубые глаза исполнены мечтательности. Ветер шевелил длинные черные пряди, а лучи солнца блестели на ножнах лежавшего рядом меча.
Разведчики вернулись к вечеру. Они нашли маленькую деревню всего в часе ходьбы от лагеря Эннобара. Взрослых сильных мужчин среди жителей не обнаружилось: только женщины, дети, старики и калеки.
Другой отряд разведчиков принес новости о том, что видел вооруженных людей, скорее всего, авангард армии Лугайда. По словам капитана разведчиков, лугайдийцы заметили врагов и некоторое время следили за ними, но потом поспешно отступили. Разведчики сначала последовали было за неприятелем, но затем отстали, опасаясь ловушки.
Выслушав все донесения, Эннобар решил выступать на рассвете и идти в ту сторону, где скрылись воины неприятеля.
Ночью пошел ливень. Когда на рассвете был дан сигнал к подъему и построению, с неба еще моросило. Войско мокло. Лучше всех было всадникам, которых везли по размокшей дороге лошади. Им оставалось только покачиваться в седлах, надежно укрывшись плащами.
Арбалетчики, лучники и пехотинцы месили грязь, мрачно мечтая о тепле и сухих кроватях. Более опытные воины не разделяли восторга новичков и ворчали в усы, что поход можно было бы отложить и до весны.
Разведчики между тем доносили, что отряды солдат Бреса только показываются издалека, но не задерживаются для стычек. Войско Эннобара шло по дороге, забирая все глубже внутрь страны. Начали появляться деревни и поля с озимыми.
Разведчики схватили нескольких крестьян и попытались добиться от них сведений об армии Лугайда. Но деревенские жители ничего не знали, разговорить их не могли даже зуботычины и палки. По разрозненным сведениям, полученным в ходе таких допросов, стало ясно, что население Лугайда в курсе, что началась война и что армия соседнего короля вторглась в их земли. Но где находится сам Брес и куда подевалась его армия, никто не знал.
Роланд угрюмо приказал повесить нескольких старост для острастки, но и это не помогло. Крестьяне перепугались, но по-прежнему ничего вразумительного поведать не могли.
Мучительный день прошел в противостоянии с дорогой. Бесконечные поля и захолустные деревни навевали тоску и вызывали ненависть. Случилось несколько стычек, одну деревню подожгли.
Эннобар резко высказал Лирану, Роланду, Кайси и маршалам свои претензии, веля приструнить солдат. Ему вовсе не улыбалось оставлять за спиной озлобленных жителей.
Вечером встали на привал, но отдохнуть как следует не удалось: всю ночь разведчики и караульные докладывали о шныряющих вокруг небольших вооруженных отрядах, а утром снова заморосил дождь.
На совете было решено расположиться на отдых в ближайшей деревне, но тут разведчики спешно принесли вести о том, что впереди появилась вся армия Бреса, которая стояла на холме за ближним полем.
