Лорелея расседлала коней, снова привязала к деревьям и оставила их ковырять жухлую траву. Когда она вернулась, неся седла, у бревна потрескивал маленький робкий костерок. Лорелея положила седла на ствол поваленного дерева и устало опустилась рядом. Открыла седельную сумку и достала котелок.
— Пойду за водой схожу, суп сварим, — поделилась она своими планами.
— Ты бы доспехи сняла, — заметил Гордый. — Тяжело же. И неудобно.
— Ничего, на всякий случай лучше в них побуду. — Лорелея упрямо сжала губы. — Мало ли кто тут может встретиться.
Она сходила за водой, потом снова наломала пихтовых и еловых ветвей и устроила возле костра две постели. Гордый сварил суп, и они сели есть. К супу прилагались хлеб с салом, лук и по горсти сушеных яблок. Ели двумя ложками прямо из котелка. Гордый старался не соприкасаться с женщиной руками, но в тесноте избегать этого не получалось, а один раз они даже стукнулись лбами. Правда, суп кончился очень быстро. Лорелея протерла пустой котелок снегом, опустила в него ложки и убрала все в сумку. Седла они положили под головы и улеглись на свои ложа возле костра. Гордый закутался в плащ и смотрел на огонь. От костра тянуло теплом, но спина мерзла.
Лорелея ворочалась на своем месте, потом уселась, накрыла плащом ноги и уставилась поверх костра в чащу.
— Что ты? — сонно спросил Ворон.
— Посторожу, — ответила Лорелея. Глаза ее блестели в отсветах огня.
Гордый внимательно всмотрелся в ее лицо и вдруг понял: Лорелее страшно. Так, что она и спать не может.
— Незачем сторожить. — Он приподнялся на локте. — Вряд ли ночью в такую погоду тут появится кто-то, кроме местных охотников. А они не станут связываться с двумя вооруженными людьми.
— Все равно, — заупрямилась Лорелея.
— Ты боишься.
— Да, — сразу призналась Лорелея. — Мне все кажется, что там кто-то есть и он на нас смотрит из-за деревьев.
— Это чаща, — мягко сказал Ворон. — Видимо, давно не ночевала в лесу.
— Да я вообще почти никогда не была в лесу так далеко от людей, — огрызнулась Лорелея. — Тут и с ума сойти недолго. Слышишь? Звуки какие-то… Что это? Вдруг мы уснем, а кто-то подкрадется из темноты?
— Если только лиса, — успокоил Ворон. — Животные боятся огня и запаха дыма. Ложись и спи спокойно, завтра надо выехать как можно раньше.
Лорелея задумчиво посмотрела на костер.
— Встать-то мы встанем… Но я все думаю о твоих словах. Мы действительно не знаем горных дорог и можем заблудиться. Как выйти к перевалу? Может, стоит найти проводника?
— Не лучшая идея, — возразил Ворон. — Нельзя, чтобы нас видели. Вообще, я горы помню, хоть и смутно. Надеюсь, разберусь. Ты вот сейчас боишься леса, а в горах-то похуже будет. Там и вовсе на безлюдье всякое мерещится.
— Прекрати меня пугать! — разозлилась Лорелея. — Тебе-то хорошо, ты сам из горцев.
— Да я уже все забыл, — вздохнул Гордый. — Мать отправила нас в Тамврот, когда мне было всего тринадцать. И все это время я жил в столице, не видя ничего, кроме казарм и кабаков. Так что и мне сейчас не очень уютно.
— А почему ты уехал из своего замка? — спросила Лорелея.
— Так решила мать. Не отказала Эннобару, — ответил Гордый. — Эннобар был другом нашего отца и после его смерти попросил у нашей матери прислать ему старших сыновей. Она этому только обрадовалась. Да и отвезла сразу нас четверых ко двору.
— Ей, наверно, было жалко с вами расставаться?
— Ха! — фыркнул Гордый. — Ты не знаешь матушку. Она только обрадовалась такой подходящей возможности отвязаться от нас. За десять лет ни разу не собралась навестить. Такую мать, как у нас, врагу не пожелаешь.
— Зато, по крайней мере, она у вас была, — мрачно ответила Лорелея. — Я бы много отдала, чтобы хоть раз повидать свою родную мать. Или чтобы знать, что она жива, пусть и где-то далеко.
Гордый не нашелся с ответом. Костер потрескивал, далеко в лесу кто-то гулко стонал. Лорелея стискивала рукой рукоять меча.
Вдруг с черноты неба бесшумно пал ворон. Беспросветным сгустком тьмы он описал круг над костром, сел на поваленное дерево, извернул голову и хрипло каркнул, открывая багровый зев.
— Благие Небеса! — едва не подскочила от неожиданности Лорелея, и в глазах ее загорелся суеверный ужас. — Прочь! Пошел прочь, урод!
Ворон переступил по бревну несколько шажочков и снова каркнул, будто рассмеялся. Гордый тоже сел на своем ложе и посмотрел ворону в глаза. Взгляд птицы был умным настолько, что по спине Гордого поползли мурашки. Ворон заметил его интерес, развел в стороны крылья и издал странный хриплый звук, словно пытался что-то сказать. В этом звуке Гордому почудились мягкие, почти ласковые нотки.
— Да что же это! — истерично вскрикнула Лорелея и вскочила, выхватывая меч, чтобы прогнать птицу.
— Стой, остановись! — крикнул Гордый, не сводя глаз с незваного гостя.
Ворон забил крыльями, но остался на месте, будто понял его слова и аплодировал им.
— Что еще? — зло процедила Лорелея. — Почему ты не хочешь, чтобы я прогнала эту тварь?
— Потому что он тут не просто так, — во все глаза глядя на птицу, пояснил Гордый. — Вороны не летают по ночам и не греются подле костров. Он прилетел к нам.
