Ворон смотрел в глаза Кулена и вспоминал братьев. Ради кого ему отказываться от такой возможности? Ради Гордого? Третий по старшинству брат, который ему не ближе, чем чужой по крови лорд. Ради Дикого он бы отказался от всего, но ведь тот сам сказал, что не желает становиться королем. Дикий всегда заявлял, что ему нужны только горы и свобода, и вот теперь он в Твердыне, сидит на троне Аодха, пока миледи лежит в постели, борясь с недугом. Фактически Дикий правит Серыми горами и вряд ли будет примериваться к трону Эннобара. Младшего, Мудрого и Белого братьев Красный в расчет не принимал.
Он отвел взгляд и сказал:
— Мне надо подумать.
Кулен услышал в его голосе согласие, а потому лишь улыбнулся и с готовностью закивал головой. Принц всегда видел, как трепетно относится отец к дружбе с Эннобаром. И знал, что лишь волею Эннобара Приморье сохраняет независимость и процветание, а Лиран — корону. На троне Тамврота должен сидеть тот, кто будет так же благосклонен к нему и к Приморью. Только это может сохранить существующий порядок.
Кулен уже успел присмотреться к Красному и увериться в том, что тот способен править людьми. А также в том, что, имея справедливую душу, Красный будет навсегда признателен человеку, принявшему и поддержавшему его в трудную минуту. Поэтому Кулен не хотел видеть на троне Тамврота никого другого.
За ужином Красный был неразговорчив и почти не отвечал на щебетание Роны, которая восхищалась модами Приморья, теплый климат которого позволял носить платья с открытой шеей и грудью.
— А тебе, лорд Ворон, нравятся платья приморских миледи? — напрямую обратилась к нему Рона.
— Что? — Красный поднял голову от тарелки, глядя в круглые голубые глаза принцессы.
— Платья, — робко улыбнулась ему Рона. — Вот как на мне сейчас.
Ворон присмотрелся к ее наряду. Платье было из голубого яркого шелка, воздушное, украшенное живыми цветами, хотя на дворе стояла зима. Шелк плотно облегал упругую плоть, а высокий корсаж подчеркивал пышность белой груди принцессы. Глядя на эти вздрагивающие полушария, Красный окончательно забыл про платье и вдруг вспомнил, как дрожала и задыхалась Рона, когда он зажимал ее на балконе.
— Очень красивое платье, миледи, — ответил Красный, и Рона счастливо вспыхнула, обрадованная его ответом.
Красный же думал совсем о других вещах: о том, когда ворон принесет новое письмо от матери, о том, напишет ли ему Дикий, и о том, что делать дальше. Он рассеянно отставил в сторону почти полную тарелку, вытер губы салфеткой и поднялся из-за стола. Кивнув Кулену и подмигнув Альпину, вышел в коридор. В свои покои Ворон отправился не сразу. Оставшись наедине с собой, он снова вспомнил брата и мать и попытался прикинуть, сколько времени будет лететь ворон до Серых гор. Красный привалился плечом к стене и ушел в мысли так глубоко, что забыл о времени. Очнулся лишь от звуков голосов прислуги. Встряхнулся и отправился к себе.
У своих покоев он наткнулся на Рону, которая шла со стороны зимнего сада. Рона улыбнулась и спросила:
— Не хочешь выпить вина? Я нашла тут очень вкусное вино из красного винограда, пахнет ежевикой и карамелью. Так необычно.
— Выпить действительно хочется, — согласился Красный, который после известий о разгроме Бреса так и не смог расслабиться, чувствуя страшную усталость.
Кроме того, ему давно не хватало красивой девушки, вкусного вина и веселого вечера. Сейчас казалось, что это все было очень давно и не с ним, что он лишь слышал про подобное в балладе или сказке.
Рона вошла в покои вместе с ним и распорядилась принести «Морской огонь», так называлось ее вино. Красный усадил принцессу в кресло, а сам устроился напротив. В комнате топили камин, и сейчас отблески огня красиво отражались в глазах Роны. В приглушенном освещении она показалась Красному очень привлекательной. Главное же, что она была молодой, свежей и влюбленной в него. Ворон почувствовал приятное возбуждение. Ему льстило, что принцесса откровенно им любуется и все время ищет с ним встреч.
Рона не была умной в общепринятом смысле слова, но зато обладала редким умением подстроиться под обстоятельства и прочувствовать настроение другого человека. К этому ее приучило двойственное положение при молодой красивой мачехе и сводных сестрах. Рона видела, что Красный молчалив и занят какими-то мыслями, и взяла на себя беседу. Она болтала за двоих, выбрав темой обычаи Приморья и легенды о морских чудесах.
Красный пил вино, оказавшееся легким, но опьяняющим, смотрел на оголенную почти до неприличия грудь Роны и все думал о словах Кулена. Ворон уже успел отведать власти, и теперь ему легко было представить себя в тронном зале Тамврота, в мантии и короне Эннобара. Судьба давала удивительный шанс, который еще недавно казался дерзкой недосягаемой мечтой. А теперь нужно всего лишь протянуть руку, чтобы получить то, чем когда-то дразнил его Дикий.
