– С тобой говорит лорд Прент, – надтреснутым голосом отозвался Прент. – Говори, мы слушаем.
– Король Брес предлагает вам сдать город по доброй воле, – продолжал Брайен. – Взамен он сохранит вам жизнь и имущество. Тогда вы сможете выкупить своих лордов – немало их попало в плен, например, ваш главнокомандующий, лорд Гордый Ворон! Также мы отдадим вам тела короля Эннобара и лорда Хранителя Большой Королевской печати, чтобы вы предали их земле со всеми почестями.
– Что?! – забывшись, заревел Прент, багровея от злости. – Вы не вернете нам мертвецов? Не дадите женщинам оплакать павших? Да люди ли вы?! Это нарушение всех законов войны.
– Мы не выдадим вам тела грабителей и захватчиков, – заносчиво ответил Брайен. – Более того, пока вы не сдадите город, тела короля и еще пяти лордов будут висеть перед вашими воротами на виселице, на всеобщем обозрении. И каждые три дня мы будем казнить по одному пленному.
– Убирайся отсюда, проклятый людоед! – вышел из себя Прент. – Тролль ты, и отец твой тролль, и мать, и все предки до семнадцатого колена! Изверги!
– Я вернусь за ответом через три дня, после казни первого пленника, – легко поклонился Брайен и развернул коня.
Все спустились со стены и отправились на совет. Прент первым взял слово.
– Город я не сдам, – мрачно сказал он. – Не видал я еще ни одного сдавшегося города, в котором бы не было резни. Тем более нельзя сдавать сейчас, когда Бресу кровь от победы в голову ударила.
– В деле войны вам верить можно, – согласился Роден. – Кроме вас, из присутствующих и не воевал никто. Но что делать, если осада затянется? Припасов хватит только до весны. И потом… могут начаться болезни, смерти…
– Экономьте ресурсы, – проворчал Прент. – Зима возьмет Бреса за зад гораздо раньше, чем нас. Ему тоже несладко придется. Прискучит сидеть на снегу, и домой отбудет.
– Но заложники, – заволновался молодой лорд Тиан. – Брес угрожает казнями! Неужели мы оставим их на смерть?
– Если мы сдадим город, то обречем смерти всех – и заложников, и самих себя! – рявкнул Прент.
– Брес обещал сохранить нам жизнь, – раздалось несколько неуверенных голосов.
– Кому вы верите? – разозлился Прент. – Человеку, который оскверняет трупы? Да у него чести как у шелудивого пса, даром что королевских кровей. Не зря люди толковали, что его бабка путалась с купцом. По замашкам Брес купчишка и есть, никакого благородства в нем и не ночевало!
– Брес человек расчетливый и жесткий и вряд ли согласится на наши предложения, – сказал со своего места Мудрый Ворон. – Я предлагаю больше не вступать с ним в переговоры, а держать осаду и послать тайных гонцов в Твердыню Воронов за помощью.
– В переговоры не вступать нельзя, там наши заложники! – возмутился Роден. – Мой средний сын тоже ушел с Эннобаром! И кто знает, может, он станет первым из казненных!
Споры затянулись. Красный высказал свое мнение и ушел на стены: решил лично проверять все караулы, стоявшие у громадных котлов с маслом и смолой, под которыми тлел огонь. В случае внезапного штурма их содержимое обрушится на головы врагов.
Красный видел растерянность и мрачное настроение воинов и простых горожан. Смех исчез, остались одни слезы – по погибшим и по своей грядущей судьбе. Ворон слышал обрывки разговоров. Все надеялись на лорда Прента, называли его «верным Вепрем Тамврота» и другими лестными прозвищами.
Но одновременно с этим по городу поползли слухи о пленных, которым грозит страшная мучительная смерть, а также о том, что Брес просит открыть ворота, обещая милость и спасение. Шептались, что Брес – благородный молодой король и слов на ветер не бросает.
Красный чувствовал, насколько гнетущая атмосфера образовалась в городе, и все больше думал, что в переговоры вступили зря.
Тем временем войско Бреса встало вокруг столицы обширным лагерем. Горели костры, рылись землянки и рвы. Воины Бреса орали песни и жарили мясо. Кроме того, день и ночь ко рву подвозили телеги с хворостом и землей, засыпали вниз и утрамбовывали.
Горожанам, затянувшим пояса, оставалось только смотреть на эти пиры со стен, нюхать вкусный дым да глотать слюну.
В довершение ко всему Брес велел поставить прямо напротив ворот виселицу, на которую вздернули тела Эннобара, Старшего Ворона, Лирана, Роланда, Рейстена и еще двух лордов Приморья.
Виселица стояла так близко, что мертвецов можно было узнать. Распухшие окровавленные тела качались на ветру, ударяясь друг о друга, словно деревянные. Эта страшная картина добавляла гнетущую ноту в общую атмосферу беды и боли.
В первый день на виселицу приходили смотреть чуть не все жители города. Женщины рыдали, мужчины ругались. Потом Прент спохватился и велел не пускать никого лишнего на стены, но было уже поздно – все только и говорили что о мертвом Эннобаре в разодранной кольчуге.
Через три дня Прент снова поднялся на стену и дал Брайену новый отказ от сдачи города. В результате через два часа на виселицу вздернули молодого лорда, троюродного брата Роланда. Старый оруженосец его отца как раз дежурил у котлов и сразу же отнес весть матери повешенного.
