– Помнишь, ты говорила, что самобичевание – это плохо? – медленно проговорила Хелин. – Так, наверное, не стоит себя винить в том, что изначально подчинялось божественному умыслу, что было вплетено в судьбу. Тем более, насколько я помню, ты хотела отнять у них этот камень после пробуждения, но сектанты сгинули раньше. Лучше подумай о том, что Бастион свободы подарил нам надежду обрести настоящий дом.
– Не знаю даже, где вам спокойнее, под гнетом Бога бессознательного или с нами, мятежниками, против которых ополчился Темный Владыка.
– Конечно же с вами, – Хелин прикоснулась к руке Неамары, по всей видимости, пытаясь воспроизвести какой-то дружеский жест, а потом исчезла.
Неамара прогуливалась недалеко от ворот, где совсем не ожидала застать Деоса в окружении других чертей. Они осторожно разбирали тележки со взрывчаткой, доставленной прямиком из Френзиса. Демонесса подкралась к Деосу незаметно, отчего глава Вестников чуть не выронил объемистый ящик из рук.
– Неамара, так можно и умереть от неожиданности. – Он опустил ящик с бомбами на землю и откинул влажные от пота волосы назад. – И долго ты лицезреешь меня горбатым и пыхтящим, как старый и вонючий бык?
– Не переживай, я только что подошла. – Заметив, что кто-то стоит возле них и широко улыбается, демонесса повернулась в сторону незнакомца. Это был представитель Блуда со странными татуировками на щеках. Он был атлетически сложен, а его броню перехлестывали ремни, на которых висело множество мешочков. Каштановые волосы, собранные в низкий хвост, были сбриты у висков, темно-коричневые, почти черные, глаза обрамляли удивительно длинные ресницы. Он смотрел на нее в упор, напрашиваясь на знакомство. – Не представишь нас друг другу, Деос?
– Чейсер, правая рука Серайны, возглавляющей банду «Серайна и компания». А это…
– Деос, ты думаешь, я не знаю, кто эта прекрасная Гордыня? – перебил его черт. – Даже не знаю, чем больше восхищаться: вашей красотой, вашими способностями или тем, что передо мной без пяти минут богиня.
– Прибереги эти хвалебные речи для своей госпожи! – осадил его Деос. – Как она вообще отпустила своего любимца на верную смерть? До сих пор удивляюсь!
– Видимо, я у нее уже не в фаворитах, – произнес Чейсер так, будто его это сильно задело. – Ты же знаешь любвеобильность Серайны.
– Решила от тебя избавиться, значит… Сменить старую игрушку на новую, – пошутил Деос. – Удивлен, что при ее вечном нейтралитете она все-таки прислала сюда столько своих подчиненных.
– Я ее и спросил: «А как же твой нейтралитет?» На что Серайна сказала: «Если бы не эти чужаки, нас бы уже не было. Так что заткнись и выполняй приказ».
– Я слышала о Серайне, которая наравне с мужчинами отстаивает интересы своего квартала… – вклинилась в их диалог демонесса. – Насколько я помню, это единственная женщина, сумевшая стать главой банды.
– Во Френзисе она заправляет кварталом развлечений, – пояснил Деос. – Там лучшие игорные и публичные дома, поистине роскошные… И руководит всем, а также этими удалыми молодцами она одна. Серайна – баба с яйцами и при этом чертовски обольстительная. А главное, – Вестник крепко сжал плечо Чейсера, – что это лучшие подрывники, каких не сыщешь. Как я и говорил, Даэтрен вдоволь насладится фейерверком из собственных воинов.
– Рада знакомству… – сказала Неамара, на что получила от подрывника низкий поклон. – Деос, можно поговорить с тобой наедине?
– Скоро вернусь, – бросил он Чейсеру и последовал за Неамарой, уводящей его в более уединенное место.
– Если ты хочешь поговорить о вчерашнем… – произнес Деос, когда они отошли на достаточное расстояние.
– Да, именно об этом. Я хочу, чтобы между нами не осталось нерешенных вопросов.
– Хорошо, золотце. Как скажешь, – в его голосе звучала грусть. – Но для начала… держи.
Деос вытащил из кожаной сумки, висевшей на его ремне, небольшое письмо. Неамара нерешительно взяла его и вопросительно уставилась на Вестника. Тот молча махнул головой, разрешая ознакомиться с содержанием. Она развернула лист и увидела то, с чем уже была знакома. Неамара с интересом пробежала взглядом по рифмованным строкам, и в памяти возник образ Деоса, читавшего свое творение на вечере поэзии. Его довольная физиономия, украшенная венком из медноцветных бессмертников, умышленно брошенная фраза про его нагое возлежание в ее опочивальне, чтобы лишний раз уколоть Америуса. Читая это и мысленно возвращаясь в то время, Неамара мягко усмехнулась, чего Деос не мог не заметить.
– Я переписал стих, посвященный тебе, – сказал он. – Исправил кое-что.
– Извини, но… – Неамара нахмурилась. – Не вижу разницы.
– Есть разница. Вот тут, – Деос приблизился и указал пальцем на последнее четверостишие.
– Желая сердце получить… А раньше? – прочитала она вслух и заглянула ему в глаза. Ее сердце тут же отозвалось, гулко заколотившись. Но почему? Почему ее так тревожила эта поправка? И почему он опять стоит так близко, когда все между ними было решено? Они оба это знали.
