— «Семь огней»? — переспросил потрясенный Павлов. — А что это за секта?
— Не знаю, — пожал плечами Костя, машинально поднимая двумя пальцами обгоревший чайник.
— Ты хочешь сказать, что бабушки у подъездов знали только название?
— По их словам весь город уже давно знает об этой тайной секте. Но никто не ведает, где их штаб-квартира: кто их главарь, сколько адептов, чем занимаются. Одни слухи, товарищ майор. Сарафанное радио.
Костя поставил чайник на вспученный пузырями стол, некогда покрытый лаком. В коридор протиснулся один из милиционеров:
— Разрешите доложить?
— Прошу, — казалось, Виктор Иванович полностью был потрясен слухами старушек. Чтобы его тетушка состояла в какой-то секте? Но это же уму непостижимо! Она была религиозной — да. Но не на уровне сектантов. Тут было что-то не так. Неувязка выходила. Может, ее силой заставили примкнуть к адептам?
— Опрос соседей ничего не дал, кроме того, что рассказал дворник, — доложил вернувшийся со двора милиционер. — Некоторые видели пару-тройку раз молодого человека, носившего сумки хозяйке квартиры. Вероятно, с продуктами. Но кто он, откуда прибыл, как зовут и кем приходился Надежде Сергеевне — загадка. И никто не видел, посещал ли он хозяйку перед убийством с пожаром.
— Описание разослали?
— Так точно! Поднята на ноги вся милиция города Иваново. Ищут.
— Как он выглядит по описаниям?
— Лет двадцать пять. Среднего роста. Вежливый, всегда здоровался. Волосы светлые. Прилично одет. Это всё.
— И никаких особых примет?
— Никаких. Но сразу видно, что приезжий. Не местный.
— Откуда такие выводы?
— Бабушки у подъездов давно отличают горожан от сельских жителей. Не по-городскому одет был, хоть и с изыском.
— Надо же, — потрясенно заключил Павлов, впервые горько усмехнувшись. — Вот кого надо брать в местные органы милиции: наших бабушек у подъездов — всё примечают!
— По их словам, когда он здоровался, в его речи проскальзывал какой-то незнакомый им говор.
— То есть акцент, хотите сказать?
— Да. У нас в Иваново так не разговаривают.
— И все это милые старушки определили по двум-трем словам приветствия?
Милиционер пожал плечами:
— Описания разосланы, город прочесывают, вокзалы тоже. Но по таким скудным приметам трудно будет выявить незнакомца, сами понимаете. Устанавливают личности одиноких молодых людей, возможно, транзитных пассажиров. Дали запросы в гостиницы.
— Пусть особое внимание уделяют обуви, — подсказал майор. — Убийца мыл ее в ванной после следов крови. Могли остаться засохшие пятна.
Павлов устало прикрыл на миг глаза.
— Да оставь ты этот чайник, Костя! Чем он тебе приглянулся?
Младший помощник в это время заглядывал внутрь, открыв машинально крышку.
Заглянул и…
Замер.
Быстро сунул руку. Достал вчетверо сложенный листок тетради. Снаружи чайник был весь черный, но бумага внутри не подверглась огню.
— В-вот… — запнувшись, озадаченно протянул он записку.
Павлов сразу подался вперед. Прочитал вслух:
«Пятый грех — грех ЗАВИСТИ. Твоя тетка завидовала капитану Орлову, когда умирала в мучениях»
…Воцарилась щемящая тяжелая тишина.
Утро следующего дня.
Было пятнадцать минут седьмого, когда майор спозаранку разбудил лейтенанта. Ночь провели в гостинице. После всех потрясений и обрушившейся трагедии — уже второй за последние дни — Виктор Иванович не пал духом. Ночные розыски молодого незнакомца пока ничего не дали. Но, покидая вчера выжженную квартиру, с загадочной запиской в кармане, оба столичных сыщика уже наметили план на утро. Прежде всего, необходимо было найти одного из соседей Надежды Сергеевны. По словам дворника тот обитал двумя этажами ниже, но в день убийства куда-то исчез. Бабки у подъезда судачили, что он каким-то образом причислен к той самой секте под названием «Семь огней».
— Я еще вчера заметил, — принимая наскоро душ, крикнул из ванной Костя, — что «Семь огней» как-то созвучно с семью грехами, что мы расследуем.
— Вот и выйдем на эту секту с помощью того соседа, — положил трубку телефона майор. — Кто, думаешь, звонил?
— Из отдела? — сквозь плеск воды отозвался лейтенант. Вышел. Обтерся. Хлебнул кофе. Был здоров и полностью готовый к работе.
— Соображаешь, курилка. Да. Звонили, сказали, что нашли соседа. По описаниям его быстро обнаружили, не то, что нашего изверга-убийцу. Некто Вознюк Михаил Андреевич, пятидесяти восьми лет. Жил одиноко, так же как моя тетушка. В такой же одиночке, двумя этажами ниже. Задержали на выезде из города. Наряд милиции проверял каждого пассажира, ориентируясь на сводки, и полчаса назад он был снят с рейсового автобуса. Это пока единственная зацепка, что мы имеем. Если через Вознюка выйдем на секту, можем отыскать и настоящего убийцу.
— Я готов, — уже облачился в форму Сарычев. — Машина у подъезда.
Спустя полчаса они прибыли в отделение.
Вознюк оказался тщедушным пухлым человечком преклонного возраста, с бегающими, ничего не понимающими глазами.
— Я буду жаловаться! — сразу взял он плаксивый тон, завидев входящего милиционера с погонами майора. — По какому праву меня сняли с автобуса?
