— Фамилия мне неизвестна. Их знают в лицо только те десять человек, прикрепленных к ним. С другими звеньями они никогда не пересекаются. Моего называют… — он немного помедлил. Потом, решив, что терять уже нечего, главное спасти шею, признался. — Наше звено называет его… «Иваном».
В кабинете обрушилась звенящая, почти осязаемая, тишина.
Майор Павлов в немом потрясении воззрился в дергающееся лицо Вознюка. Того колотила крупная дрожь.
— По-вто-ри! — почти по буквам выдавил из себя майор.
— И-иваном, — проглотил комок тщедушный мозгляк. — Иногда Ваней.
Костя уже все понял. Взглянув на начальника, тут же отдал команду, крикнув в коридор:
— Немедленно два наряда оцепления. Группу захвата на выезд! Машину! Выполнять!
По коридорам прокатились дублирующие команды. Весь милицейский аппарат города Иваново пришел в движение. Послышалась беготня, бряцанье оружия с экипировкой. Во дворе загудели двигатели. Вознюк обреченно захлопал глазами.
— Вы с нами! — отдал приказ лейтенант. — Покажете ваше гнездо. Где оно расположено?
— За… за г-г-ородом.
— Чья территория?
— Территория колхоза «Знамя Октября».
Сарычев на миг изумился, встав как вкопанный:
— Колхоза? — присвистнул он. — Надо же, куда забрались, сволочи! А что же руководство? Неужели не знают о проникнувшей к ним секте?
— Председатель сам из неё, — обреченно выдохнул Вознюк. — Он один из «десятников».
— Ничего себе! — выпалил Костя, усердно почесав затылок. — Настоящий клан! Так и до правительства недалеко добраться! И много таких ваших гнезд по стране? Все под эгидой колхозов?
— Не знаю. Но слышал про какие-то учреждения.
— Даже государственные? — опешил Костя. — И это в нашей социалистической стране? Когда весь народ готовится к открытию Олимпиады-80? Когда идет стройка века БАМ, когда геройским трудом досрочно заканчиваем пятилетку?
И, схватив свидетеля за шиворот, ринулся вслед за майором. Тот был уже во дворе.
Спустя восемь минут, полностью укомплектованная группа захвата с оперуполномоченными сотрудниками и двумя десятками милиционеров оцепления, уже мчалась по трассе на выезд из города. Работали рации, выходили на связь с другими группами. Кольцо вокруг колхоза «Знамя Октября» начало неумолимо сужаться.
Вот здесь-то, при задержании адептов братства «Семи огней» и произошли последние события данной истории.
Итак…
Время 9 часов 18 минут.
Мы с вами в расположение колхоза «Знамя Октября».
Рассредоточившись по территории, команды оцепления заняли исходные позиции. Сама группа захвата, с майором во главе, скрытно приблизилась к первым баракам. Лейтенант Сарычев держал за шиворот Вознюка, тот дрожащим голосом указывал дорогу.
— Вон за тем экскаватором общая столовая, видите? Потом будет клуб — там и собираются «десятники».
— А сами братья и сестры ваши где? — сыронизировал лейтенант.
— Расселены по баракам. Надежда Сергеевна тоже поначалу ночевала здесь, но потом вернулась в квартиру. К ней продолжали ездить, чтобы…
— Чтобы под гипнозом завладеть жилой площадью, — оборвал Сарычев. — Я правильно уяснил?
— Правильно, — вжался в плечи Михаил Андреевич. Но тут же залепетал: — Моего участия там не было! Я просто свел их вместе, а там «десятники» уже сами общались со старушкой.
Пока Костя допрашивал, Виктор Иванович обследовал наскоро территорию. Группа оцепления расположилась за оградой колхоза. При въезде в землю была вкопана металлическая арка, поржавевшая от времени, с облупившейся краской. Буквы давно стерлись, и вывеска «Знамя Октября» почти не виднелась. Было видно, что весь колхоз давно пришел в упадок, и ни о каких выполнениях планов пятилеток тут никто не заботился. Сразу за покореженным экскаватором стояли унылыми рядами несколько поломанных комбайнов старого производства, пара грузовиков. Из земли торчали исковерканные части арматур. Над бараками носились стрижи, но и они не радовали глаз. Было как-то по-особенному пустынно. Тихо. Безлюдно. Одинокая собака прошмыгнула во дворе. В навозном грунте ковырялись куры. В стороне стоял сломанный сепаратор. Высились покосившиеся ленты элеватора, давно не работавшего.
— А там что? — указал рукой Павлов в сторону элеватора. За его спинами затаились милиционеры группы захвата, держа оружие наперевес.
— Там сараи. Туда собираются все вещи из отобранных квартир. Мебель, кухонная утварь, одежда. А ценности начальство делит между собой. Бытовую технику и телевизоры продают, остальное выбрасывают, — жалобно всхлипнул Вознюк. — Я не знал, что они могут убить старушку…
— Заткнись! — прошипел Сарычев. — Эта старушка была тетей Виктора Ивановича. Воспитала его в детстве.
У Михаила Андреевича поползли на лоб глаза от ужаса.
— Ма-м-мма… — просипел он. И тут же залепетал, глотая слова: — Я… я, товарищ милиционер… не виноват. Не знал… это всё он.
— Кто?
— Тот «десятник», что надо мной. Иван. Это он уехал вчера рано к моему дому. Взял мои ключи, сказал, что наведается к Надежде Сергеевне, отвезет гостинцев, справится о здоровье. Заодно и рыбок моих в аквариуме покормит. Вот я и дал ключи. О, боже… — захныкал он по-детскому.
