— Поздно, мерзавец! — осадил его Сарычев. — Если суд и докажет твое непричастие к убийству, все равно тюрьма по тебе плачет.
Скрытно, минуя бараки и сараи, группа приблизилась к двухэтажному зданию. По словам Михаила Андреевича здесь располагался штаб секты. Сам председатель колхоза был одним из «десятников», так что его нужно было арестовывать во вторую очередь. Первым на очереди в списке Павлова был загадочный Иван.
— В это время они как раз собираются в актовом зале клуба.
— А здесь кто?
— Редко к себе в кабинет наведывается председатель. Докладывает по телефону липовые показатели, подтасовывает результаты деятельности колхоза…
— В общем, манипулирует, — кивнул Сарычев. — Неудивительно, что ему все сходит с рук, если его начальство наверху тоже может быть причислено к этой системе.
Оставив позади здание управления, группа рассредоточилась вокруг клуба отдыха. Подкравшись к окну первого этажа, Вознюк осторожно заглянул в окно. Секунду смотрел, потом, отдуваясь, выдохнул:
— Пять человек. Сидят за столом.
— Ивана своего видишь?
— Да. Сидит в центре. Рядом у телефона председатель. Остальные тоже из руководства «десятников».
— Группа захвата, внимание! — начал отсчитывать майор, подняв вверх руку, загибая пальцы:
— Три… два… один… Штурм!
Восемь бойцов элитного подразделения милиции в долю секунды ворвались в коридор, оглашая криками актовый зал:
— Всем на пол!
— Лицом вниз!
— Руки за голову!
— Огонь на поражение!
И тут как в той поговорке: всё смешалось — кони, люди.
БАА-АММ! БАА-АММ! БАА-АММ! — последовали три выстрела.
Крики, ругань, стоны. Запах боевых зарядов.
Осыпалась штукатурка. Стрелял тот самый Иван, перекатившись на край стола, метнувшийся к заднему входу — Костя сразу узнал по описанию.
Первые два милиционера стали заваливаться набок, раненые кто куда. В секунду преодолев край стола, второй преступник, очевидно, председатель колхоза, выстрелил в командира группы захвата: БАА-АХХ!!!
Тот сгруппировался, подсек приемом ноги, навалился, сжал в замок. Председатель захрипел. Другие милиционеры связывали троих оставшихся адептов.
— Уйдет! — закричал Павлов Сарычеву. — Костя, уйдет!
Иван уже переваливался через окно.
— Не уйдет, собака!
Грянул выстрел: БАА-АХХ!
Насильник обернулся, выстрелив в ответ, но как-то сразу обмяк, не успев занести ногу над подоконником.
— Ах ты, мразь милицейская! — выдохнул он с хрипом, ловя на мушку лейтенанта.
— Берегись! — заорал Косте Павлов, стреляя прямо в ногу преступника: БАА-АММ!!!
Коленный сустав Ивана разворотило напрочь. Рухнув, словно подкошенный, тот дико заорал:
— Падлы! Паскуды! Нога-ааа…
Костя был уже над его головой. Дергаясь, Иван орал:
— Ты подстрелил мне но-оогу!
— Не я, сволочь. А майор. Это тебе за его тетушку!
Отшвырнув ногой пистолет, Сарычев присел у корчившегося от боли злодея:
— Скажи спасибо, мерзавец, что он тебе мозги не вышиб.
Павлов устало облокотился о стол. Пистолет в руке подрагивал. Он бы с удовольствием размозжил одним выстрелом затылок насильника, хоть тот и был внебрачным сыном Орлова. Эта падаль была причастна к насилию над девушкой, а потом убила Надежду Сергеевну, подпалив квартиру, когда та отказалась её переписывать на главарей секты.
Майор беспомощно опустил пистолет. Теперь участь подонка будет решать суд.
Связав извивающегося бандита, источавшего ругательства, Костя оглядел поле боя.
Двум раненым из группы захвата оказывали помощь. Председатель изрыгал проклятия, грозясь дойти до партийного руководства страны. Остальных выводили из клуба в наручниках. На территории изловили еще пятнадцать адептов рангом пониже — обыкновенный персонал техобслуги. У выхода столпились несколько стариков и старух, топтавшихся на месте, словно под гипнозом. Два десятка пожилых людей были освобождены группой оцепления. Им предложили пройти в автобус. Теперь бедолагами займутся психологи. Очевидно, их держали взаперти, пока они не подпишут документы отречения от жилплощади в пользу главарей секты.
Появились санитары. Пожилым людям выдали воду, пищу, горячий кофе. Все были измождены длительной голодовкой.
— Спасибо вам, Виктор Иванович! — подошел к майору Сарычев. — Как всегда спасли мою жизнь своим последним выстрелом.
— Ты-то за что меня благодаришь, курилка? — устало улыбнулся начальник. — На твоем месте мог оказаться и я. Тут, братец мой, взаимопомощь!
— Помните, как вы своим выстрелом спасли меня от медведя в Тынде?
Майор печально пожал плечами:
— Бывает. Ты тоже в Томске уберег нас от волкодава.
— Зато под Ленинградом порвал натяжку гильотины…
— Тоже бывает.
Обняв за плечи младшего друга, Павлов напоследок взглянул на изрыгавшего проклятия внебрачного сына капитана Орлова. Тот норовил дотянуться связанными руками до кармана. Его уже скрутили милиционеры.
— Сунь руку в карман, начальник! — требовал он. — Сунь руку мне в карман!
— Зачем? — удивился Павлов.
— Узнаешь, паскуда! Там для тебя послание!
— Давайте я, — остановил Павлова Костя. Повернул спиной к себе, пошарил в карманах. Кроме какой-то мелочи, извлек наружу клочок бумаги.
— Это? — повернул лицом к себе.
— Да.
