— Хватит! — рявкнул Павлов. — Ваше, как ты говоришь, братство, губит невинных людей, стариков, похищает младенцев!
— Мы искупляем грехи…
— Где твой Магистр? — рванул на себя преступника майор. — Где мне искать твоего вшивого Магистра?
На миг глаза Круглова приобрели краткий смысл. Заходясь в приступе смеха, тот процедил:
— Он уже далеко!
Павлов не успел переспросить. Заработала рация:
— Подъезжаем, товарищ майор. Первая машина на месте.
— Костя! — схватил микрофон Павлов. — Ни в коем случае не беги, сломя голову! Жди меня!
Вторая машина с Павловым через секунду тормознула рядом с первой. Сарычев уже распахивал дверцу, озирая двор исступленным взглядом. Павлов тут же рванул к нему.
— Стоп! — схватил за руку. — Стоп, говорю! Сначала окружим подъезд. Осмотримся. Если ты так вломишься напролом, преступник может с перепугу натворить что угодно. Слышишь меня, товарищ лейтенант? Я приказываю!
Только тут Сарычев, казалось, пробудился от кошмара. Требовательный тон начальника привел его в чувство.
— Услышал, что я сказал?
— Т-так… так точно.
— Давайте его сюда, — распорядился майор. Сотрудники толкнули Круглова к сыщикам.
— Показывай окна!
Двор был характерным для окраин столицы. Сталинские застройки, магазин, детская площадка, вдалеке школа. Но посреди двора высилась новое строение девятиэтажного дома. Павлов вспомнил слова старушки на остановке, что старое кладбище собирались сносить для новых застроек. Очевидно, эта девятиэтажка была построена здесь перед самой Олимпиадой-80. Она была в качестве «первой ласточки», за ней последуют другие, пока новый жилой массив не вытеснит старые четырехэтажки.
— Окна! — не унимался Сарычев. — Какой этаж?
— Третий.
— Подъезд?
— Первый. Квартира двенадцать.
— Последняя на площадке. Справа от лифта, — подсказал майор, отсчитывая окна по порядку от подъезда. — Двухкомнатная.
— Вон кухня, — обреченно указал рукой преступник. — А их самих мой напарник держит в зале.
— Он вооружен?
— Да.
— Таким же пистолетом? Вам хозяин их дал?
— Магистр! Наш Великий наставник учит нас…
Павлов не стал слушать религиозный бред свихнувшегося адепта. Распорядился в рацию:
— Группам рассредоточиться. Квартира двенадцать. Лифт не использовать. Оцепить площадку, ждать нас.
Десяток сотрудников скрытно пересекли двор, незаметно скользнули в подъезд. Воскресный день близился к концу, было время ужина. Многие жильцы сидели по домам у телевизоров. Лишь несколько мамаш следили за играющими детьми на качелях, да у магазина толпилась очередь. В остальном двор был почти пуст, подъехавших машин никто не заметил. Одинокий выпивший мужик воззрился на проникающую в подъезд группу захвата, но его тотчас оттеснили в сторону. Он так и застыл с бутылкой пива в руке, открыв рот.
— На месте! — тихо донеслось из рации.
Костя рванулся вперед, скрытно перебегая мимо построек, не сводя взгляд с окон третьего этажа. Теперь он был тем же опытным сотрудником милиции, взявшим себя в руки, учеником легендарного майора Павлова.
— Этого в машину, — распорядился Виктор Иванович, поспешив за лейтенантом. Круглова впихнули на заднее сиденье.
Вдвоем, оба сыщика пересекли двор, ворвались в подъезд. Пьяный жилец отпрянул, но бутылку не выпустил. Икнул от испуга, вытаращил глаза. К нему уже подоспел один из сотрудников, приложив палец к губам.
Костя рванул по ступеням вверх. Как назло заработал лифт: кто-то вызвал его с верхних этажей.
— Тихо! — осадил его прыткость майор.
Оказавшись у двери, оба замерли. Прислушались. Трое из группы захвата покачали головой, давая понять, что из-за дверей не доносилось ни звука. Костя надеялся услышать возню, или хотя бы плач сынишки, когда тот просыпался для кормления.
Тишина.
К глазку не подходили. Соседние квартиры по площадке были взяты под обзор. Сотрудники рассредоточились между пролетами, на ступенях, держа оружие наготове. Если второму преступнику были даны указания, просто держать жертвы взаперти, то это было на руку майору. А если тот будет бороться за свою жизнь, то может взять в заложники Ольгу с ребенком. Вот тогда придется туго.
— Чего мы медлим, товарищ майор? — глаза у Кости повлажнели, пистолет в побелевших пальцах вздрагивал от напряжения.
— Ты читал в руководствах о взятии заложников? — почти в самое ухо прошептал Павлов. — Не хотелось бы, чтобы этот сукин сын стал палить направо и налево, как тот Круглов на кладбище. Кто знает, каков он собой, этот второй безумец.
— Может открыть огонь, прикрывшись Олей?
— В первую очередь! Не сомневайся. Если Круглов стрелял в милиционеров, то и этот будет всаживать выстрелы в первого встречного.
— Тогда что?
— Взламывать дверь опасно. Тут хитрость нужна, братец мой.
Он кивком подозвал к себе сотрудника. Прошептал на ухо:
— Поднимитесь двумя этажами выше. Вызовите кого-нибудь из квартиры, лучше женщину. Объясните в двух словах, чтобы спустилась сюда, позвонила в дверь. Дальше мы сами.
Козырнув, милиционер тихо ретировался. Настали минуты ожидания. Костя мялся с ноги на ногу, теряя терпение.
Сверху клацнул замок. Послышались приглушенные голоса.
Минута…
Еще минута…
