Правда, столь яростное отступление было омрачено моим прихрамыванием. Какофония обжег мне бедро. Умей он говорить, несомненно потребовал бы вернуться и вступить в бой. Или настойчиво поинтересовался, на кой нам вообще сдался этот город. К моему счастью, он мог общаться, только причиняя боль. И мне было куда проще иметь дело с болью, чем со своей беспомощностью.
Враки не оказалось в Плевелах.
В единственном месте, в котором я была уверена, его не оказалось. И я не представляла, где еще он может быть. Зацепки кончились. Чутье молчало. Не осталось никаких идей, ни единой, лишь отчаянная надежда. И она звала меня за эти ворота.
«Ну, что ж, – подумала я, шагая по дороге. – По крайней мере, тут ничего личного».
Это было слабым утешением, но по пути мне встретились десятки таких же отвергнутых гостей. Они собирались группками на жесткой траве, на берегах реки. Торговцы, занятые беспокойными ротаками, зевающие наемники, что бесконечно полировали оружие, беглецы из неведомых мест, глядящие в никуда пустыми глазами.
Все это было неправильно. Ненормально.
Последнесвет действительно был богатейшим фригольдом Шрама. Его жаждали заполучить армии Империума и Революции, но он устоял в сражениях и вынудил обе стороны перейти к мирной торговле. И Два-Одиноких-Старика, Вольнотворец, правивший там, действительно держал всех в ежовых рукавицах. Однако богатство городу приносили именно эти люди, стекавшиеся отовсюду и звонкой монетой, кровью или известиями питавшие тщательно выверенный механизм, в который обратил этот город Два-Одиноких-Старика.
И, не впуская их в Последнесвет, он осознанно отказывался от прибыли. Я не знала, что стряслось и почему он пошел на такую меру. Я знала только три вещи: мне нужно попасть в город, я не могу туда попасть, и кое-кто совершенно мне не помогает.
– Как ты там говорил?! – заорала я на Кэврика, как только нашла его на вершине дюны в окрестностях. – Нужно доверять друг другу, у нас больше никого нет, только мы, ме-ме-ме-ме-ме. – Мне показалось, что я изобразила его безупречно, однако Кэврик даже не обернулся. – Где ты, на хер, шлялся?
Он не ответил. Я не стала повторять. Как только я увидела, что приковало его взгляд.
Ответом мне было облако севериума в небе, гул армии, готовящейся к битве, ряды пушек в долине внизу.
Три дюжины серых, как сталь, могильных камней, жаждущих плоти.
Двигатели-Реликвии гудели, заставляя броню и колеса грохотать. Вокруг них, словно мухи, сновали революционеры, выкрикивая и исполняя приказы. Инженеры грохотали молотами. Солдаты упражнялись со штук-ружьями. Командиры палили в воздух из ручниц, подкрепляя свой рев.
Все, что нужно для войны… кроме противника.
– Это… недоразумение.
Это заметила не я одна.
– Здесь не должно быть столько орудий, – Кэврик покачал головой. – Они должны быть там, где идут сражения. А это… это… – Он глянул через плечо на город. – Последнесвет нейтрален. Там разве что горстка имперских послов. Ничего, что потребовало бы столько… – Его лицо скривилось, словно стиснутые зубы могли помочь ему постичь смысл происходящего. – Зачем они здесь?
На миг я решила пожать плечами и уйти. Но что-то во мне – зуд, от которого не могла избавиться с того момента, как мы встретились, – заставило меня заговорить.
– Ты ходил к ним, спрашивал?
Кэврик глянул на меня с удивлением. Он понимал, о чем я. Он мог пойти к ним и рассказать, что стряслось, вернуться с собратьями и навсегда избавиться от женщины, которая его похитила, угрожая револьвером. Сколько бы крови я ни пролила, трупов ни оставила, пожарищ ни сотворила, он мог освободиться.
Он мог освободиться от меня.
И тогда этот зуд превратится в острую боль, что вонзится мне в затылок, когда Кэврик наконец отправится в долину, оставив меня наедине с моим револьвером. Но если промолчать, будет хуже.
Впрочем, я все равно ждала боли.
– Нет.
Но не этого.
– Нет, бессмысленно. – Кэврик покачал головой и указал на долину. – Видишь командиров? Одни сержанты. Никто из них не знает ничего, кроме приказов. Только время потратим. – Он снова оглянулся на городские стены. – В долине нет палатки командования, значит, все высшие чины в городе. – Он кивнул. – Значит, нам надо туда попасть.
– Ага, – буркнула я. – Уже пыталась. Меня не впустили.
– Что? Почему?
Я зажмурила один глаз, приподняла ногу и коротко пернула.
– Понятия не имею.
Кэврик вздохнул.
– Ладно, попробуем иначе.
Плестись за ним следом было непривычно. Ну, по крайней мере, не тыкая ему в спину чем-нибудь колющим или стреляющим. Однако я все равно отправилась за потрусившим обратно к воротам Кэвриком.
Он просто казался таким… воодушевленным?
Я поспешила нагнать его, пока он проталкивался сквозь толпы путников.
– Что? – подала я голос. – Возьмем ворота штурмом? – Я достала револьвер. – Я, конечно, в деле, но до такого могла додуматься и сама.
– Нет! – крикнул Кэврик, прибавляя ходу. – Никакого оружия! И держись от меня правее в двадцати футах.
– Чего? Зачем?
Он бросил на меня взгляд через плечо.
– Верь мне!
