Я поверила. Все во мне орало, что нельзя, что я должна рвануть вперед, палить во все стороны и надеяться на лучшее. Но я покорно отстала. Взяла правее. Проследила, как он сперва рванул на всей скорости, а потом резко затормозил перед воротами.
– Стоять! – Симпатяга-стражник, который не пускал меня, поднял ладонь. Вторую он опустил на эфес меча, но обнажать его не стал. – Будьте любезны.
– Не… не могу… – театрально прохрипел Кэврик, обливаясь потом. – Беда… в долине. Нужна помощь.
– Какая помощь? – нахмурился стражник. – Если вопрос революционный, мы позовем твоего командира, на это уйдет…
Я выгнула бровь, остановившись в отдалении, но в пределах слышимости. Значит, Кэврик все-таки прав.
Он яростно затряс головой и ткнул в сторону долины.
– Нет времени, – охнул Кэврик. – Вы нужны прям сейчас! Завязалась драка. Пропало оружие. Обвинили Революцию. Сейчас начнется перестрелка.
– Что? – Стражник сощурился. – Это… это проблемы Революции. Примирители Последнесвета нужны здесь для…
– Сраный ты кретин! – Кэврик схватил стражника за грудки. – Нас обвиняет Ренита Эвонин! Эвонины утверждают, что Революция их обокрала!
Прекрасная штука – когда ложь складывается в единую картину.
И знаю, что это прозвучит по-свински, но я невольно восхитилась Кэвриком. У Революции есть ружья и солдаты, у Эвонинов – деньги. Последнесвет не захочет драконить ни тех, ни других, тем более на фоне военного давления и якобы напряженной обстановки в городе.
Как только стражник все это осознал, на его лице забрезжил страх. Он обнажил клинок и махнул товарищам.
– Ты! – указал стражник на примирителя на стене. – Сообщи Двум-Одиноким-Старикам. И приведи к вратам еще людей! Остальные – за мной!
Они поспешили к долине. Донесся клик, сзывающий к воротам новых стражников, и путники снаружи зароптали, подняли крик, замычали ротаки, заклекотали птицы, и совсем никто не заметил, как мужчина в грязном мундире и женщина со шрамом проскользнули мимо них на улицы города.
А после? Два человека попросту растворились в толпе.
Нырнув в людный переулок, я оглянулась. Убедилась, что нас никто не преследует, и пихнула Кэврика локтем.
– Выдыхай.
Он коротко вздохнул и, выпучив глаза, вскинул руки.
– Генерал милостивый, – охнул Кэврик. – Я даже не думал, что план сработает. Был уверен, что они все поймут. Весь трясусь. По мне видно, что трясусь? Вообще весь.
– Расслабься, – хмыкнула я, похлопывая его по спине. – Охеренно сработал.
– Похвала из уст Сэл Какофонии? – Он криво усмехнулся в ответ. – Не пойму, радоваться или ужасаться.
– Чуть того и другого – чтобы наверняка.
Над нами возвышался Последнесвет – вздымающиеся к безупречно ясным небесам постройки из гладкого камня и дерева, по крышам которых рыскали примирители с крутыми арбалетами. Я запахнула плащ поплотнее.
– Надо поскорее скрыться, – пробормотала я. – Пока не убедимся, что твой спектакль никто не заметил.
– Верно, – вздохнул Кэврик. – Мне нужно найти Ставку Командования и… – Он беспомощно развел руками. – Не знаю. Понять, что происходит и сколько людей я смогу спасти.
– Есть план?
– Нет. Но это не должно меня останавливать. В Ставке должны узнать, что мы в беде. – Он искоса на меня глянул. – Позвал бы тебя рассказать о Враки, но не знаю, смогу ли провести в Ставку скитальца, пусть даже со сведениями об ином скитальце.
– Что? – усмехнулась я. – Не сможешь придумать еще одну гениальную отмазку?
– То была… всего лишь хитрость. – Кэврик хмыкнул. – Не смог придумать ничего другого, честно говоря. Сперва хотел повторить то, что ты сделала на Алом Пути, мол, «да вы знаете, кто я такой» или типа того. Но вряд ли сработало бы.
– Ага, никогда не задавай этот вопрос, если не знаешь на него ответ, – отозвалась я. – И все же я под впечатлением. Чтобы Кэврик Гордый – и вот так лгал, не моргнув сраным глазом! Ох, что же скажет Ставка?
– Они поймут. Если этим я помогу спасти людей от смерти, они поймут. Поэтому я и должен доложить им о Враки, о Старковой Блажи. Революция создана на благо людям, угнетенным и притесненным.
Кэврик слегка приуныл, и я буквально увидела, как его мысли возвращаются к долине и развернувшемуся там лагерю. И как он задается вопросом – как же, гром их раздери, все эти орудия могут избавить кого-нибудь от боли?
– По крайней мере, так должно быть, – пробормотал он.
Я промолчала, и он отвернулся. И несмотря на гул города – смех людей на верандах кофеен, зычные голоса торговцев, хриплый треск вокафонов, исполняющих новейшие оперы, – между нами воцарилась гробовая тишина.
Самый громкий звук в мире – когда верующий человек начинает сомневаться.
И для меня он заглушил все остальные.
После того как нами чересчур заинтересовался отряд стражников, мы с Кэвриком, договорившись о месте встречи, разделились.
Вернее, это он со мной договорился. Я же еще не решила.
Нам обоим было чем заняться в Последнесвете. Дело Кэврика могло привести его обратно ко мне. А мое дело, человек, из-за которого я сюда явилась…
Если где-то есть справедливость, мое дело приведет меня к Враки.
