Так миновал год 1409-й и наступил 1410-й. Палец Гектора полностью зажил. В прошлый раз он не отважился проткнуть высокую крепкую бочку пальцами правой руки, ибо Пес был правшой и рисковать рабочей рукой не хотел. Но вскоре после праздника Богоявления[87] прусс все-таки попробовал совладать с упрямой тарой снова.
Правда, на этот раз он долго стоял, прицеливался, рисовал в воображении необходимые картины и не заметил, как привлек внимание нескольких слуг и Йоганна, который нес фон Плотке чистую бумагу. Через десять минут полного сосредоточения Пес резким движением устремил руку с вытянутым пальцем навстречу прочному каркасу сосновой бочки.
Все наблюдатели невольно ахнули, когда Гектор вытащил палец, и из продырявленного сосуда, облепляя его края, густым потоком потекло рапсовое масло. Восхищенный Йоганн дружески похлопал товарища по плечу. С тех пор уверенность в собственных силах прочно укрепилась у Пса, и он неутомимо продолжал оттачивать это мастерство, не забывая и о физическом развитии.
Не за горами был февральский день, когда император Священной Римской империи Венцеслав собирался объявить свое решение по поводу отношений Пруссии и Польши с Литвой. Вскоре в Кёнигсберг снова прибыл Генрих фон Плауэн. На этот раз вид он имел очень довольный – улыбка не сходила с его лица.
– Как успехи, Гектор? – Фон Плауэн застал Пса, когда тот пытался унюхать с противоположного конца двора, что сегодня на обед подаст повар, стоило Гуго ненадолго отвернуться.
– О, брат Генрих, приветствую вас, – смутившись, Гектор пожал руку рыцарю. – Брат Гуго пока мной доволен… У вас, я вижу, хорошие новости?
– Все предсказуемо – Венцеслав, чешский король, к счастью, редко бывает трезвым, и нам не составило великого труда склонить его на свою сторону. Донесение стали читать на нашем языке, и поляки поспешили выйти из тронного зала. Они все поняли.
– Так все-таки к чему пришли?
– К состоянию ante bellum[88]. Самагития наша. Но война будет обязательно. Перемирие продлится до июня, скорее всего, в июле и сойдемся. Сейчас поляк зашевелится. Мы тоже без дела не сидим: подкуплен венгерский король Сигизмунд, он нападет на польскую шваль с юга. Подойдут наши крестоносцы с запада, помогут ливонцы. Ягайло не выстоять.
– До лета еще полгода, – Пес показал Генриху шестопер, – я успею. Не сомневайтесь, мы их разобьем. У нас все глаз не смыкают, даже в баню с кинжалами ходят. Фон Ризе и тот кольчугу давеча нацепил, поскользнулся, правда, и головой о ступеньку грохнулся.
– Мы начинаем собирать войско, – приняв оружие из рук Пса, фон Плауэн пару раз прокрутил его вокруг ладони. – Через два-три месяца в Кёнигсберг прибудет отряд английских лучников. Мы разместим людей по всем крепостям – никогда не знаешь, что взбредет в голову язычнику-литовцу, который к тому же и не пьет. Я таким не доверяю.
– Лучники – это хорошо, у нас их мало. Есть пешие, а конных нет. Это отличное прикрытие. Об англичанах ходит добрая молва, буду рад с ними встретиться.
– Доволен, что не ошибся в тебе, Гектор. Ты прирожденный воин. Я это сразу заметил. Кстати, где те викинги? Если они здесь, надо обязательно взять их к вам под знамя. Трое вас, уверен, двадцати поляков и их лесных оборванцев стоят.
– Спасибо на добром слове, брат Генрих. Я датчан давно не видел, и у меня появился повод к ним зайти. Но бесплатно они только дышат и за идею не пойдут.
– Я отдам распоряжения фон Плотке, – сильно размахнувшись, Генрих фон Плауэн точным броском воткнул шестопер Гектора в многострадальную бочку. – Поляк он, конечно, дурак, но иногда случаются странные вещи, Гектор. Господь свидетель.
Время шло, и Пес уже начал овладевать мастерством управляться с оружием двумя руками одновременно. Научившись двигаться мгновенно, он теперь мало доверял щиту, полагая, что никакой резак его не коснется. Необходимо было научиться причинять наибольший урон противнику. Теперь две палицы вертелись в его руках не хуже, чем флюгер на шпиле веселого дома мадам Шефре в дни ураганного ветра. Приближался день святого Варнавы[89], а вместе с ним и первая годовщина венчания Гектора и Анны.
Жалованья Пса, что платили ему братья, хватило на потрясающей красоты золотое кольцо, украшенное темным янтарем размером с вишню. Тем не менее обещания купить самое дорогое кольцо в городе сдержать не удалось. Чтобы собрать такую сумму, ему понадобилось бы служить в ордене, по крайней мере, до тех пор, когда уже понадобится клюка и придется питаться одной кашей, ввиду полного отсутствия зубов. Добросердечная Анна подыскала для мужа кольцо с камнем крупнее и дороже – дела на гостевом дворе Бальтазара заметно улучшились.
