Знаете, век живи, век учись, век узнавай себя любимого. Я вот за последние десять минут узнал о себе много нового. Понял, к примеру, что при мучениях от угрызений совести из-за того, что спер у Зуо кредитку, а значит, возможно, обрек несчастного сэмпая на жизнь впроголодь, меня без какого-либо зазрения совести тянуло купить на деньги, что лежали на этой карточке, какую-нибудь хрень! Для начала, я наконец-то впервые в жизни покатался на скоростном надземном метро! Да, и метро может быть Скоростным! И пусть под конец поездки я ползал по почти пустому салону, умоляя окружающих убить меня, дабы не мучиться, а затем, когда жестокие пассажиры так и не исполнили моего желания, на карачках выполз из вагона, еле-еле доковылял до первого помойного ведра и распрощался с завтраком Инфа, надул носом сопливый пузырь, а затем еще минут пять просто валялся в обнимку с ведром, старательно изображая труп и стараясь остановить кружащуюся перед глазами станцию метро. Пусть, все равно это было классно!
Какая-то миролюбивая бабушка подошла ко мне и ткнула палкой куда-то в район почки, видимо, проверяя, жив ли я. Ткнула неплохо, по крайней мере крутиться все перед глазами наконец перестало, и я с визгом вскочил на ноги и укоризненно воззрился на бабку.
— Валяются тут всякие, — фыркнула в ответ бабушка и поковыляла дальше.
— Тыкают тут всякие, — в манеру ей ответил я.
Естественно, после общения с ведром и встречей с полупереварившимся завтраком я решил, что надо взять себя в руки и наконец-то начать косить под нормального человека. Скажу, дело это страшно трудное. Одно только умное лицо чего стоит! Чтобы его состроить, мне лично нужны нечеловеческие усилия! И все же… Я отыскал какой-то маленький магазинчик, где купил три пачки жвачки, а затем заметил одну такую клевую штуку!
— Что это? — через десять минут завороженного рассматривания Штуки наконец осмелился я спросить продавщицу.
— А… ну, это… — то ли девушку тоже недавно стошнило, и поэтому у нее во рту было столько жвачки, то ли она просто усиленно изображала корову — если так, то получалось виртуозно, — Ну, это… — выдала она, после того как надула пару шаров.
— Ну это? И че с нуэтим делать? — растерянно пробормотал я.
— Не! Это… ну, это! Как его…
Огогошеньки, сколько слов одним махом! Женщина, не пугай меня, а то еще немного, и я поверю в бога! А… я в него уже верю… ну тогда поверю повторно!
— Ну, это… освежилка воздуха! — наконец-то сформулировала мысль продавщица.
— Освежилка? — с сарказмом перепросил я, — освежитель, может?
— Если знаешь, че тогда спрашиваешь! — тут же раздраженно ответила продавщица и начала с утроенной силой пережевывать огромную жвачку.
— Хм… что за стремный освежитель? Они же в виде ожерелья и всякой подобной мути бывают… но чтобы Ёлка?! Это же… это же Ёлка! — не мог я поверить в слова продавщицы, — к тому же, пахнет эта елка… — я принюхался, — старой пыльной ёлкой!
— Понятное дело… это старье времен мамонтов, — пожала девушка плечами.
— Вау! Раритетный освежитель воздуха, с ума сойти! И даже… даже пахнет! Беру!
Вот так я приобрел «нужную» вещь. Елку повесил себе на шею и с гордо поднятой головой прошествовал обратно в метро, ибо вроде бы убегал я от Зуо не для того, чтобы покупать фигню всякую, а дабы дать отпор какому-то придурку, решившему, что очень забавно играть с жизнями людей. Нет, если подумать, я с ним даже солидарен. Действительно весело. Ну иди ты, старикашек-педофилов убивай, что же ты сразу за школьников берешься?! Из них еще не сформировались толковые извращенцы и убийцы, идиоты и просто неудачники, а ты уже хочешь их убрать. Где логика? Не вижу логики! Хотя моя классная руководительница тоже не видела логики, когда я на ее глазах разбил окно в классе, при ней же оттащил часть осколков к парте придурка, что доставал меня, затем написал табличку «Во всем виноват он =», сел на свое место, а табличку невозмутимо направил на свою жертву подставы. Не знаю… мне казалось, она поверит мне, взглянув в мои честные глаза, но именно тогда не прокатило. Что ж… не всегда мои планы так гениальны, как может показаться!
До дома я решил ехать на обыкновенном метро, ибо, если бы я изменил своему школьному ведру еще с одной уличной помойкой, мое сердце бы попросту не выдержало.
Пока ехал, краем глаза смотрел новости, что передавали по голографическому огромному экрану, установленному в каждом вагоне. Какая-то блондинка в сером костюме и со скорбящим выражением лица говорила о том, что произошло в школе. Про жертв ПКО-вируса, про то, что их перевозят в больницу, используя стационарное подключение к виртуалии, ну и, конечно же, про странное послание. Вместо того, чтобы пожалеть несчастного Лиса, естественно, всех собак спустили именно на меня.
