— Правда что ли? — твоя ухмылка становится шире, и ты наклоняешься к его шее и буквально впиваешься в нее. Со стороны ты наверное смотришься как озабоченный придурок, на уме у которого лишь секс, но в действительности ты хочешь забыться и хочешь, чтобы об этом разговоре забыл и он.
— Блин! Нх-х-х… мф-ф-ф… черт! Зуо… ах! — не прекращает насекомое попыток вырваться из твоих объятий, но из-за этого он лишь активнее трется своим пахом о твой. Пока он до смешного слабо, но настойчиво сопротивляется, ты припадаешь к его шее, целуешь его за ухом, ниже, ключицы, вновь вверх, медленно добираешься до подбородка, наконец, ловишь зубами его нижнюю губу и слегка оттягиваешь ее на себя. В ответ на это он что-то недовольно бормочет, отворачивается от тебя, закусывая губы и тем самым предотвращая твои новые попытки поцеловать себя. Тебе плевать. Ты уже вновь впиваешься в его шею, втягиваешь губами мягкую кожу, затем облизываешь появившееся красное пятнышко, чуть надкусываешь его, и лишь чувствуя несильный пинок со стороны насекомого, которому твой укус видимо причиняет боль, ослабляешь хватку и переключаешь свое внимание на его брюки. Когда пояс с юбкой тобою грубо задирается, ширинка его штанов расстегивается, и твоя рука ныряет в нее, насекомое застывает и, кажется, даже задерживает дыхание. То, что у него встало новостью для тебя не становится, но подобное поведение парня все равно кажется тебе странным.
— Ты там не умер? — наконец решаешь ты осведомиться.
— Нет… — сквозь зубы обиженно цедит парень.
— А че рожа такая, словно рожаешь.
— Вдруг я сделаю одно неверное движение, и ты мне член оторвешь, — бормочет в ответ насекомое, густо краснея и отворачиваясь от тебя. Когда он смущается, так и хочется смутить его еще больше.
— Член? — наигранно удивляешься ты, — так этот отросток с мой мизинец, твой член? Вот это новость!
— Что-о-о?! — парень тут же забывает о смущении, — да у нас с тобой почти одинаковые! — нагло заявляет он.
— Да ла-а-адно! — язвительно протягиваешь ты, — Проверим?
— Н… ну ладно… у меня… меньше… я и сам меньше! И младше! Я еще расту, между прочим! Это ты уже чертов старпер! А я молод и в самом расцвете сил!
— О, то, что ты мелочь пузатая, заметно, — ехидно отвечаешь ты, когда как твоя рука, взяв его член в плотное кольцо, начинает медленно спускаться по твердому стволу вниз к основанию, а затем так же медленно подниматься вверх, сжимая пальцы сильнее и тем самым почти выдавливая из него смазку. Насекомое выгибается, невольно толкаясь навстречу твоей руке. На его лбу выступает пара капелек пота, которые тебе безумно хочется слизнуть и ощутить вкус его тела. Не убирая руки, ты приподнимаешься над ним, чтобы рассмотреть его лучше. Как ни странно, но сейчас ты благодарен Дрэю, который додумался нацепить на насекомое эти длинные серые пряди волос. Они ему жутко шли и сейчас рассыпанные на кровати и прилипающие к его шее и губам, заставляли тебя заводиться все сильнее.
— Зуо, черт! Развяжи меня! — стонет насекомое еще через пару секунд твоих действий, украдкой смотря то на тебя, то на твою руку.
— Нет, — широко улыбаешься ты, развязывать его пока еще не входило в твои планы. Такая ситуация была куда интереснее.
— Зуо, рука… — хнычет он, но ты, не разбирая его шепота, продолжаешь массировать его член, впиваясь губами в тонкую шею и чувствуя его ни с чем неповторимый запах. Запах, который несет в себе некую невинность, смешивающуюся с какой-то недетской тяжестью, тоской и, наконец, одиночеством. То, что связывало вас, и делало похожими, было именно одиночество. И почему ты раньше не задумывался об этом. Как-то глупо… все это безумно глупо и не понятно. И те чувства что ты, кажется, все же испытывал к нему. И то, что делал в эту самую минуту. Зачем ты прикасаешься к нему. Почему с такой жадностью целуешь его шею и возбуждаешься от его тихих всхлипов и стонов. И сегодня… быть может, только сегодня тебе не хочется делать ему больно.
Насекомое тем временем вновь шипит твое имя, выгибается, и твоя рука чувствует горячую влагу.
— Ты… кончил?
— Да, кэп! — раздраженно фыркает он, багровея.
— Оу… не слишком ли быстро для того, кто мучается от домогательств плохого любовника? — зло ухмыляешься ты. Он в ответ что-то недовольно бурчит себе под нос, но расслышать ты умудряешься только последнюю кинутую фразу:
— Развяжи, а?
