— Всегда боялся… — тихо признается он, — хотя еще больше я боюсь геморроя, — добавляет он и тебя снова начинает раздирать смех. Благо со вторым приступом ты справляешься куда быстрее и дабы это чудовище не начало пороть глупую херню и дальше, играя на твоих нервах, вновь целуешь его. Твой палец меж тем медленно проникает в него, затем начинает мягко массировать стенки отверстия, смазывая их горячей спермой. Насекомое что-то мычит, но ты это игнорируешь. Второй палец входит куда легче из-за уже влажных стенок, но все равно довольно туго. Он воет и в сотый раз просит отвязать его руки. Ты отвечаешь уже привычное «Нет», спускаясь от его губ к груди и начиная ласкать его затвердевшие соски, один пальцами, другой губами. За этим следуют уже привычные сопротивления, из-за которых пальцы лишь глубже проникают внутрь него. Шипение. Напряжение и, наконец, полное расслабление. Ты чувствуешь как насекомое, словно смирившись со своей участью, теперь просто лежит и стонет под тобой, не смея сделать и одного движения. Прекрасно. Так и должно быть.
С этой мыслью, ты убираешь пальцы, сдергиваешь с него штаны, расстегиваешь свою ширинку и даешь волю давно разбухшему члену. На его головке уже появилось изрядное количество смазки, все это время твой член настырно упирался в тугую ширинку, что приносило тебе, мягко говоря, дискомфорт. Но теперь все было в порядке. Просто прекрасно. Ты раздвигаешь его ноги, видишь обмазанное прозрачно-белой спермой отверстие и закусываешь губы от желания войти полностью с одного грубого толчка. Но ты терпишь, запихиваешь свои садистские желания подальше, ибо понимаешь, что второй такой веселой ночки насекомое может и не простить. Прощение, с каких пор оно тебе необходимо?
Мотаешь головой, отбрасывая лишние мысли, приставляешь головку к его отверстию, чувствуя, как от нетерпения пульсирует твой член, как вздуваются его вены. Насекомое напрягается, ощущая влажную головку у своего ануса, но ты сначала аккуратно поглаживаешь его бедра, приподнимаешь их, и очень осторожно проникаешь в парня. Слышится его сдавленный стон, хочешь остановиться, но не можешь. Желание берет свое. Следующие два проникающих толчка куда грубее и сильнее. Нежностью здесь и не пахнет. Ты видишь, как насекомое цепляется за ремень, что связывает его руки и жмурится явно не от удовольствия. Когда ты полностью входишь в него, становится чуточку легче и ты, вновь взяв себя в руки, нависаешь над ним, прикасаешься к его лицу, сначала к губам и кровавой ранке, затем стираешь большими пальцами, появившиеся на его глазах слезы.
— Прости, — зачем-то шепчешь ты, слизывая соленую капельку с его века. Он шмыгает носом и неуверенно подается к тебе, желая поцеловать, и ты в ответ прижимаешь его к постели требовательным не терпящим возражения поцелуем, одновременно с этим начиная медленно двигаться внутри него. Жарко и узко, настолько хорошо, что ты впиваешься пальцами в кровать, из последних сил заставляя себя держать медленный темп и не применять слишком много силы. На третий толчок становится еще и очень влажно. Не совсем понимая, в чем дело, ты медленно отрываешься от его губ и только теперь понимаешь, что он кончил снова. Странно, но сейчас насекомое выглядит безумно соблазнительно. Кончив дважды, он уже расслаблен настолько, насколько только это возможно, его слегка затуманенный взгляд следит за каждым твоим движением, а тело с готовностью отвечает на каждый твой поцелуй и толчок.
В комнате тем временем становится невыносимо душно и жарко. По твоей спине начинают ползти капельки пота, из-за которых длинные красные пряди прилипают к коже. Но ты не чувствуешь этого. Ты чувствуешь только его и поглощен им настолько, что, кажется, сейчас ничто уже не сможет завладеть твоим вниманием. Только он.
