Морщишься, стараясь подавить в себе гадкое ощущение собственной слабости. Нет, это всего лишь глупые поспешные выводы, которые лезут в твою голову под влиянием чувства вины. Да, ты виноват. Да, ты действительно обещал насекомому, что все будет в порядке. Да, ты иногда слишком самоуверен. Но ты всего лишь человек, а значит, имеешь право на ошибку. И вместо того, чтобы корить себя и вбивать свою гордость в гроб, тебе стоит собраться и все хорошенько обдумать. Ты должен придумать, как теперь всё исправить.
Насекомое тем временем показывает тебе настоящие чудеса выдержки. Он не плачет, не бьется в истерике, как бы, по твоему мнению, вести себя для него было бы в такой ситуации вполне нормально. О нет, вместо этого он лишь молчит. Сейчас он похож на каменную статую, на лице которой не дрогнет ни один мускул, что бы она ни увидела и ни пережила. И ты совсем скоро понимаешь, почему твое всегда сверхэмоциональное чудовище ведет себя настолько по-взрослому. Конечно же… все для этой маленькой девочки, его сестры. Видимо, он действительно очень ее любит. В какой-то момент он даже буквально впихивает ее тебе на руки, а сам уходит поговорить с врачом. Ты растерян и не имеешь понятия, что нужно делать или говорить в такой ситуации. Эта девочка такая маленькая, хрупкая, слабая. Она тихо плачет и периодически шмыгает носом, вцепившись ручками в твою футболку и пряча лицо в мягкой, пусть и застиранной ткани.
Вскоре насекомое возвращается и просит тебя отвезти их с сестрой домой. Только сейчас, впервые за все это время встретившись с ним взглядом, ты внезапно понимаешь, что сильно переоценил его силы. Пусть внешне насекомое более чем спокойно, он явно на грани и сдерживает свои эмоции из последних сил. Дабы серое чудовище не сорвалось прямо на глазах у сестры, ты гонишь на максимально возможной скорости к их дому.
Благо Эллити засыпает очень быстро, ибо измотана, и морально, и физически. Но лишь дверь в ее комнату закрывается, насекомое дает волю своим эмоциям. Он просто сползает по двери на пол, утыкается в свои колени и беззвучно плачет. Ты не знаешь, сколько времени он так сидит. Ты все это время просто стоишь напротив него и куришь сигарету, одну за другой. Попробовать его успокоить? Вряд ли ему нужна твоя жалость. Начать издеваться? Нет, ему и так слишком плохо, он просто не выдержит. Потому и остается, что просто молчать и поддерживать его лишь своим присутствием. Хотя, возможно, тебе стоит уйти?
Прежде чем ты задаешь этот вопрос вслух, насекомое внезапно срывается с места, вбегает в свою комнату и плюхается на стул перед своим компьютером. Что он задумал? Только не говорите, что он решил залезть в виртуалию!
— Что ты делаешь? — разрывает тишину твой голос, пропитанный неприкрытой тревогой.
— Разве ты не видишь? Собираюсь войти в виртуалию, — сухо бросает он.
— От тебя этого и ждут…
— Да мне посрать! — шипит он, хватая вирту-очки и настраивая их на глубокую виртуалию.
— Тебе надо успокоиться. Поспи пару часов, а затем уже принимай подобные решения.
— Спасибо, уже наспался! — огрызается он, надевая очки на глаза, — Уходи, Зуо, — вдруг тихо шепчет он, — ты мне будешь только мешать.
Мешать, значит? Твои руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Нет, успокойся. Забудь про свою уязвленную гордость. Ведь речь сейчас идет вовсе не о ней. И все же… как эта сука смеет тебе не подчиняться?
Ты подходишь к нему со спины почти вплотную, наклоняешься к его макушке, хочешь просто обнять. Вот только руки твои тянутся к его вирту-очкам, силой срывают их с его головы и отправляют на свидание с ближайшей стеной.
— ТЫ СПЯТИЛ?! Что ты делаешь?! ПРИДУРОК! — кричит он, пытаясь вскочить на ноги, но ты с силой нажимаешь на плечи насекомого, резко усаживая его обратно на стул, а затем все же обнимаешь. Он яростно вырывается, действительно желая освободиться от твоих объятий, но, конечно же, у него ничего не получается. Осознав все свое бессилие, он начинает тихо реветь, царапая твои руки и бормоча что-то себе под нос. Он то обзывает тебя, то почти умоляет, чтобы ты отпустил его и позволил сделать задуманное.
Еще чего… Разрешить ему так просто попасться в ловушку ПКО-вируса? Да никогда.
— Сейчас, насекомое, ты еще тупее обычного, — наконец отвечаешь ты ему, резко разворачивая его стул к себе, — ты ведь осознаешь, что в подобном состоянии ничего сделать не сможешь. Осознаешь же?
— Угу… — как ни странно, соглашается он с тобой, вжимаясь в стул и разглядывая свои колени.
— Тогда харе психовать, выпей успокоительного и ложись спать.
— Спать, говоришь? Моя мать, возможно, больше никогда не придет в себя, а ты говоришь мне «спать»?! — кричит он и ты прекрасно понимаешь его чувства, но чем еще ты можешь ему помочь? Ответ, что приходит в твою голову скорее связан с твоими личными желаниями, чем с желаниями несчастного, не знающего куда себя деть от тревоги и явного чувства вины, что грызут его изнутри и не дают трезво оценивать ситуацию, насекомого.
