— Прекрати, — все еще тихо просит он, — не надо… Я правда не хочу! Пожалуйста? Не трогай меня! Пожалуйста…
— Лежи так, — не обращая внимания на его хныканья, приказываешь ты, сам нашаривая в кармане брюк сигареты, которые совсем недавно дал тебе Ян. Тут же зажигаешь одну из них, делаешь легкую затяжку, наклоняешься к насекомому и выдыхаешь ему в лицо густой дым. Насекомое кашляет и фыркает, ты же повторяешь подобное еще пару раз, затем впихиваешь сигарету ему в рот:
— Затянись.
— Пошел ты!
Зажимаешь ему нос и рот, оставляя возможность вздохнуть лишь через сигарету. Он ерзает, сопротивляется, наконец не выдерживает, делает глубокую затяжку, вновь кашляет, на этот раз куда дольше и более сипло. Ничего, этого для него вполне хватит. Он уже не кажется таким нервным, скорее расслабленным или сонным.
Отбрасываешь сигареты, спускаешь его шорты с колен до пола, расставляешь его ноги пошире. Отлично, он уже совсем не сопротивляется. Просто полулежит на столе. Облизываешь указательный палец, прикасаешься к напряженному отверстию, но даже не успеваешь ввести его внутрь, как он тихо стонет, вздрагивает, и на пол падают водянисто-белые капли.
— Говоришь, что не хочешь, но при этом кончаешь от одного прикосновения? — ухмыляешься ты, конечно же, понимая, что в первую очередь подобная чувствительность — заслуга сигарет Яна.
— Просто делай, что хотел, — хрипит он, видимо, смирившись с тем, что вот-вот произойдет, но даже в таком состоянии не теряя самообладания.
— А я хочу резко и без смазки, — ехидно шепчешь ты ему на самое ухо, убирая палец от его так и не разработанного отверстия и приставляя к нему влажную головку. На коже сероглазого чудовища высыпают мурашки, он инстинктивно вжимается в стол плотнее, упершись руками в стену и явно ожидая чего-то болезненного. Но ты входишь медленно и очень осторожно. Конечно же, ему все равно не слишком приятно, но и не так больно, как могло бы быть. Поэтому ты чувствуешь, как он под тобой медленно расслабляется, позволяя проникнуть в себя глубже и привстав на носочки так, чтобы сделать угол входа удобнее.
Войдя полностью, ты вновь наваливаешься на него и прислушиваешься к его дыханию и сердцебиению. Твоя рука ныряет вниз, нащупывает его член, начинает мягко ласкать его. Он дышит очень тяжело, но когда ему особенно приятно, выдохи превращаются в тихие протяжные стоны. Параллельно с ласками, ты начинаешь медленно двигаться внутри него, стараясь причинить как можно меньше боли и доставить насекомому максимальное удовольствие. Но второй раз довести его до пика оказывается куда сложнее. Он то тихо стонет под тобой, даже сам начинает насаживаться на твой член, с готовностью принимая тебя в себя, то внезапно словно вспоминает, в какой он ситуации, и тогда его отверстие сжимается настолько, что двигаться становится почти невозможно, а вместо стонов ты слышишь лишь невнятные всхлипы.
После очередного подобного приступа ты не выдерживаешь, выходишь из него, берешь его на руки, садишься на его кровать, а его усаживаешь на себя. Ты готов к тому, что он вновь начнет засыпать тебя обвинениями или, быть может, даже влепит пощечину. Но вместо этого он вдруг настойчиво целует тебя в губы, обнимая тебя за шею так сильно, словно ты его спасательный круг, без которого он тотчас пойдет на дно.
— Можешь делать то, что тебе приятнее, — благодушно разрешаешь ты ему, на что он утыкается тебе в плечо и сбивчиво шепчет о том, что ему приятно то, что делаешь ты. Что ж. Его никто за язык не тянул. Твои руки медленно спускаются на его бедра и начинают резко насаживать их на твой член, заставляя его кусать губы, тихо стонать сквозь слезы и переживать бурю других эмоций, которые он наверняка сейчас испытывает.
— Сильнее, — наконец шепчет он, — я хочу, чтобы было больнее.
В какой-то мере ты понимаешь, почему он просит тебя об этом. Нет, ему вовсе не нравится боль, просто таким образом он хочет хоть как-то наказать себя за все произошедшее. Глупая идея, но ты все же решаешь исполнить его просьбу. Твоя левая рука ныряет к его отверстию, и ты очень осторожно, но для него все же наверняка очень болезненно, вводишь в его отверстие помимо своего члена еще и свой палец. Его пальцы впиваются в твою шею так сильно, что на утро ты там наверняка обнаружишь глубокие царапины. Что ж, сейчас это не так уж и важно. Чувствуешь, как твой палец вместе с членом скользит внутрь него, раздвигая плотные стенки и стимулируя простату. Его член подрагивает, затем слышится сдавленный крик, и ты ощущаешь, как твоя футболка в районе живота становится влажной. Но вот насекомое, кажется, этого даже не замечает, кончив, он продолжает насаживаться на тебя с тем же мазохистским остервенением, периодически впиваясь зубами в твое плечо и заливая твою футболку не только спермой, но еще и слезами.
И почему каждый ваш секс… настолько странный?
