— Фух… щас… надо с мыслями собраться… — забормотал я, чувствуя, что язык меня слушается все хуже, — так вот… о чем я? А, ну да… знаешь, мой отец всегда повторял мне, что жизнь человечества становится все сложнее и сложнее… и дабы выжить, мы подстраиваемся под нее, точнее, подстраивается наш мозг. Среднее IQ населения планеты на данный момент куда выше средней величины столетней давности, а что уж говорить о двадцать первом, нет, о двадцатом веке! — затараторил я, — Гении были всегда, не спорю. Но их концентрация растет просто потому, что сейчас, не имея определенного интеллектуального багажа, ты просто не выживешь. С другой стороны, за последние сто лет с нашей планетой чего только не было. Пережить пришлось очень и очень многое. Интеллект населения скакнул вверх. Но скакнул слишком быстро. Ты никогда не задумывался, почему так повысился процент самоубийств среди детей? Люди не выдерживали перегрузки. Слишком умным, в конце концов, тоже быть крайне тяжело. Тебе ли этого не знать! Особенно детям. Интеллект лишает детства. И тогда возможно, это лишь мои предположения, но что, если матушка природа решила сжалиться над нами, даровав нам как поразительное IQ, так и вместе с тем то, что спасало бы нас от этой самой удивительности? Что-то вроде блока! Правда, блок явно пока недоработан. Ничего, пара поколений, и с этим также всё станет в порядке. Ну, а пока… пока мы можем входить в режим мегаумных перцев… проблема состоит лишь в том, что находясь в таком состоянии, мы не способны решать самые простые примеры. Я вот как-то раз, начитавшись высшей математики, пошел делать уроки, в которых надо было решить примеры, которые держались на элементарной таблице умножения. И не поверишь. Я не смог их решить! Я натыкался на все большие непоследовательные и нелогичные вычисления и никак не мог понять, почему же, умножая два на два, мы получаем именно четыре?! Ведь это неверно! Ведь всё может быть иначе! По-другому! Конечно же, у меня просто был иной подход к решению домашней работы. Иной. Дающий совершенно иные ответы. Это как в программировании, там ведь два плюс два получаешь не четыре, а двадцать два. Вот и здесь. Самые простые вещи в секунду становятся до безумства сложными. Когда как сложные ты щелкаешь как семечки. Не думал ли ты, что и на том тесте произошло нечто подобное? Был всплеск этой самой умственной деятельности. Но закончился тест, исчез интерес и — Пух… ты обыкновенный ребенок, который и знать не знает ничего, кроме прописных истин, — объяснял я все это очень быстро, почти тараторил, боясь потерять нить рассуждения и попросту отключиться. Хотелось, конечно, свои объяснения сделать более фееричными, вставить свой юморок, но сил на это просто не оставалось, поэтому я безжалостно вылил кучу голой информации на голову создателя, надеясь на то, что он не заснул на середине моего повествования. Ведь от моих слов сейчас возможно зависела моя жизнь! Но мой голос звучал все тише, слова путались, окончания зажевывались, превращались в нечленораздельный бред. Медленно, но верно я терял сознание, видя искаженное лицо Кори, плавающие стены, вспышки перед глазами, опьяненный кошмарной болью, почти ничего не соображающий и словно растворяющийся в этом бренном мире. Я закрыл глаза, но не сразу провалился в темную неизвестность. Кажется, меня еще трясли за плечи. На меня кричали. Возможно, прямо сейчас в меня даже выстрелят? А может и нет. Надежда ведь умирает последней.
Мам…
Так почему же ты не назвала меня Надькой?..
Обидно…
====== Седьмой круг Ада: 76. Тень ======
Я высмею Жизнь,
Приковав ее к стенам.
Разорву на куски,
Кровь пуская по венам.
Я высмею Смерть,
Перемою ей кости
И с насмешкою злой
К ней наведаюсь в гости.
Я высмею Вас —
Безобразных людишек.
Растопчу все мечты,
Их у Вас ведь излишек?
Я смеюсь над собой,
А иначе не выжить.
Все смеюсь и смеюсь
И тихо вас ненавижу.
Это нечто хрупкое, почти неуловимое, кому-то непостижимое и кем-то однозначно не заслуженное чувство.
Это нечто жестокое, крайне болезненное, способное сделать из твоей жизни как безупречный рай, так и бескомпромиссный ад.
Это нечто, что может перебороть и гордыню, и алчность, и зависть.
Кто-то считает, что Любовь, о которой и идет речь, непобедима.
Заблуждение.
Любовь — сильное чувство, но оно никогда не сравнится с гневом. Гневом и всепоглощающим безумием.
Дэвид находился в небольшой светлой больничной палате, сквозь огромные окна которой в комнату пробивались ослепительные лучи яркого, но холодного солнца. Парень стоял у узкой пружинистой кровати, на которой, закутавшись в мягкое пушистое одеяло, словно в кокон, лежал белобрысый паренек, совсем еще ребенок.
Несчастная жертва бешеной похоти Шаркиса.
