Починить генератор собственными силами так и не удалось, и не удивительно, ведь все лучшие механики мира обучались своему делу и жили в столице. Тогда мэру лишившегося электроэнергии города пришлось послать письмо, адресованное Мировому Правительству, которое по собственной прихоти шевелиться явно не собиралось. Так как ни компьютеры, ни телефоны не работали, сделал он это по старинке, написав послание на бумаге обыкновенной ручкой, которые, благо, все еще производили, но больше как сувениры или инструменты для художников. Письмо было отдано доверенному лицу мэра. Он должен был на небольшом самолетике, который во время всплеска электричества в городе по счастливой случайности был за его пределами, а значит, электронная начинка самолета не пострадала, довести документ от одного города к другому. Он это сделал. И через несколько недель привез ответ. Вот только мэра послание не вдохновило, ведь в переданном письме ни о каких спасителях-механиках речи не велось, зато говорилось о том, что документы подобного рода принимаются только при определенном оформлении. К тому же, написано оно должно быть не кривыми полупечатными буквами. Проще говоря, жизнь жизнью, а бюрократическую волокиту никто не отменял. В результате население города почти три месяца, полностью оторванное от остального мира, не жило, но существовало, надеясь лишь на миниатюрные генераторы и солнечные батареи. Голод, отсутствие чистой воды, мародерство, насилие. Люди дичали. Наверняка никто из них до того не подозревал о том, какое значение имеет в их жизни электричество, пока не лишился его. Все это вылилось в жуткий скандал, отголоски которого ярко отразились на обществе, активно забеспокоившемся проблемой утраты письменности. Так, дабы окончательно не потерять способность писать, в младших классах начали вводить куда больше лекций, которые дети должны были записывать именно от руки.
Но даже с обостренным вниманием к обучению детей в данном направлении, почерк многих из них оставлял желать лучшего. Как, например, почерк того же Джонни. Что ж, в этом были и свои плюсы. Пусть в какой-то момент письменность потеряла свою важность для передачи научной или деловой информации, при этом она приобрела некий символизм. Все, что сделать трудно, так или иначе начинает людьми цениться. Поэтому стало очень популярным писать любовные письма или поздравления именно от руки, пусть криво и не разборчиво, зато сразу видно, что от души. Мотивируясь этим, сейчас за ручку взялся и Джонни. Пускай его письмо было далеко не любовным и должно было воплотить в себе не самую приятную информацию, не говоря уже о том, что малышу наверняка пришлось бы очень долго биться над расшифровкой каракуль парня. Тем не менее, Джонни чувствовал, что поступает правильно. И плевать на тот факт, что над письмом он просидит всю ночь, его время и муки того стоили!
Перечитав первую написанную им строку, парень наконец-то остался доволен результатом, ибо прошлые четыре попытки полетели в ведро, расцененные как совсем уж не читабельные. Джонни приступил было к написанию новой строчки, когда в дверь постучали. А стук обычно ознаменовал приход одного-единственного человека, который в силу возраста был еще слишком низким и поэтому не мог дотянуться до сенсорной кнопки звонка.
Оставив письмо на столе дожидаться своего завершения, парень, на ходу поправляя яркую клетчатую рубашку и растрепанные волосы, поспешил к двери и открыл ее перед этим даже не удосужившись взглянуть в глазок. Как он и думал, тем, кто стучал, был Тери. Вот только сегодня он был не один. За хрупкой фигурой маленького мальчика стоял высокий статный мужчина с белыми словно снег волосами и серыми блеклыми глазами.
— Привет, Джонни! — звонкий голос маленького чуда вывел парня из секундного оцепенения, которое вызвал холодный изучающий взгляд незнакомца.
— П… привет, — запинаясь, пробормотал Пэррот, чувствуя легкую панику.
— Пап! Смотри! Это Джонни! Тот самый! — с явным восторгом, если не гордостью, ткнул мальчик пальцем в своего взрослого друга.
— О, многое о тебе слышал. Приятно познакомится, Джон, я Дэвид Фелини — отец Тери, — с этими словами мужчина протянул парню руку для рукопожатия, но Пэррот вместо ответного приветствия отшатнулся от Тери и мужчины и чуть не запнулся о стоящие в коридоре ботинки.
— Бу-у-у-у! Пап, ну ты че! Не Джон, а Джонни! Джон — это другой… — заговорщицки забормотал мальчик.
— Ох, виноват, мне приятно с тобой познакомится, Джонни, — старательно выговорил имя парня мужчина, все так же держа руку на весу и дожидаясь ответного жеста.
