Стальная дверь сама по себе была прохладной, но вот когда я прикоснулся к ее торцу, ледяная сталь обожгла мне руку и заставила резко отдернуть пострадавшую конечность. Придуманный мною зоопарк оживился. Тараканы облачились в мохнатые варежки и валенки и забегали внутри черепной коробки, протестуя из-за кошмарного холода и митингуя против столь злого тоталитарного президента! Они даже захотели было пост владения телом отдать Лису, но тот отказался, заявив, что он и есть я. Ну… так-то оно так!
Если против тебя бунтуют тараканы в твоей голове — это не клиника, это Россия в период, когда после очередных фальсифицированных выборов народ буйствовал и воинственно крушил мусорки. Жаль, сейчас от нашей страны осталось всего пара городов. Таких, как Тосам. Но ведь далеко не каждый, кто проживал в нем, знал, что живет на территории бывшей России. Эх они! Не помнить о такой неповторимой стране! А ведь я — яркий представитель жителя России! Как говорил Бисмарк «Никогда ничего не замышляйте против России, потому что на каждую вашу хитрость она ответит своей непредсказуемой глупостью.» А теперь поменяйте «Россию» на «Фелини» и поймите, что смысл останется ровно тем же! Я прям даже горжусь собой!
Да… к сожалению, сейчас все было не так интересно. Конечно же, разграничение по странам все еще существовало, но оно держалось лишь на словах и прошлом. Японцы все так же называли себя японцами, французы французами, англичане англичанами, а русские русскими. И пусть Японию и Англию стерли с лица Земли, а на месте Франции появилась огромная обугленная воронка, люди хотели помнить свои корни. Но, к сожалению, далеко не все. С каждым поколением интернациональность брала свое и старательно стирала старые рамки. Одна страна — Мир, одно правительство — Мировое. Я даже чуточку завидую нашим предкам, которые жили в столь разношерстном, пусть и непонятном мире. И ведь наверняка они совсем не ценили изобилия новостей и постоянных событий, что окружали их двадцать четыре часа в сутки!
«А тебе событий мало, скучно живешь?» — недовольно фыркнул я мысленно, как всегда представив, что это не я, а Лис разговаривает со мной. О, мой дорогой Лис, лучшая моя задумка, лучшее мое произведение!
Невольно ухмыльнувшись, я начал аккуратно протискиваться между дверью и косяком.
«Не стоит» — Лис не отговаривал, он не противился и не возражал. Скорее, констатировал факт.
— Стоит, — прошептал я себе под нос и, собравшись с мыслями и набрав в легкие побольше воздуха, шагнул в утопающую в холоде огромную морозильную камеру. Мерный гул работающих генераторов вызвал у меня странное ощущение дежа вю. Еле переставляя ноги и тихо шипя, но всеми силами стараясь скрыть плачевность своего состояния от Зуо, что следовал за мной, я прошел глубже в комнату. Колючий холод тут же забрался мне под одежду и заставил мое тело содрогнуться, а зубы — застучать. Одним словом, дубак!
Обняв себя за плечи и съежившись, я подождал, пока глаза привыкнут к почти кромешной темноте, и лишь затем осмотрелся. В самом центре довольно просторного помещения располагался большой монолитный, примерно в два метра высотой, компьютер. Одна его часть была абсолютно плоской и, кажется, матовой, другая — усеяна различного рода разъемами и лампочками. В полукруге перед этим компьютером размещались восемь железных дутых капсул. Каждая была пронумерована еле-еле светящимися в темноте цифрами от 00 до 07. Все капсулы были подключены как к монолитному компьютеру, так и связаны между собой многочисленными когда-то разноцветными, но теперь покрытыми мерцающим инеем проводами. Их было так много, что они устилали собой почти весь пол помещения. Я даже парочку раз умудрился запутаться в них ногами и лишь каким-то чудом не рухнул на пол. Ведь Зуо можно считать чудом? Думаю, однозначно!
Кроме того, в каждом саркофаге было проделано небольшое окошко, из которого исходило холодное неяркое синее свечение. Лишь окошко капсулы под номером 05 светилось красным. К нему-то я и направился. Осторожно ступая на поскрипывающие под моими ногами провода, я подошел к длинной капсуле, подышал на покрывшееся ледяной коркой толстое стекло окошка, отколупал ногтями лед и взглянул на то, что же являлось ее внутренностями.
Лучше бы не смотрел.
