— Подчинялись, пока им было это выгодно, интересно… Посмотрите на них! Все они еще дети! Да, видя в этих капсулах маленьких старичков, в это трудно поверить, но самому старшему из них, когда его сюда поместили, было не больше тринадцати. Рост их организмов в тот момент с помощью специальных препаратов был приостановлен, потому что половое созревание ухудшало стабильность нервной системы, а это в свою очередь влекло за собой сбои и помехи при подключении к компьютеру. Конечно же те, кто разрабатывал ПКО-вирус, пришли к этому далеко не сразу. Жертвами экспериментов оказались десятки подростков и сотни взрослых люде. И те немногие, кто после подобного выжил, умерли в течение следующих пяти-шести лет. В одиночестве и кошмарных муках. С промытыми мозгами, искореженной памятью и верой в то, что все их близкие мертвы, даже если это было не так. Их просто размещали в городские хосписы и наблюдали за ними как за морскими свинками, пока те, наконец, не умирали. Эти же восемь хаксов, — блондин кивнул на капсулы, — были обречены навсегда остаться детьми в сознании и превратиться в иссохшие мумии физически. Какое-то время они были полностью отрезаны от сети. Их разумы или, если хотите, души жили в этом сервере, — парень прошел вглубь комнаты и похлопал рукой по компьютеру, — но затем они попали в наши руки и именно мы… точнее я, их разбудил и предложил некую интересную игру. Но возникла одна проблемка. Эта игра им слишком понравилась.
— Прикажите им все это прекратить! Создайте какую-то альтернативную игру! Сделайте хоть что-нибудь! — сорвался я на крик, чувствуя, как внутри меня закипает жгучая ярость.
— Не могу… я же сказал, они — дети. А что для детей важно? Правильно — игры… если им не нравится игра, они ее оставляют, но если нравится… отними у них игрушку и у них будет настоящая истерика, они разревутся, вцепятся в нее руками и скорее разорвут в клочья, чем отдадут тебе. Так и здесь. Я больше не властен над этими детьми, потому что им слишком понравилось заключать людей в «белые кубы», — удрученно вздохнул парень.
— И ничего нельзя сделать? — простонал я.
— Почему же… можно, — хмыкнул Зуо, отпуская меня, и начиная прохаживаться по комнате, — где-то здесь должны быть провода, которые отвечают за жизнедеятельность этих маленьких ублюдков. Я бы их застрелил, да, боюсь, эти капсулы сделаны совсем не из пластика и пули и лазер их не возьмут. Но если…
— Нет! Вы не можете убить их! Они дети и…! — поспешно замотал головой блондин, наблюдая, как сэмпай бесцеремонно дергает провода, походя на древнего человека, впервые столкнувшегося с компьютером и движимый лишь единственной жаждой — жаждой все разрушать.
— Да хоть котята. Ради спасения своих людей я и пушистым хомячкам откручу головы голыми руками, поэтому…
— Да нет же, вы не понимаете! Их нельзя убивать!
— Почему? — с неохотой оторвался сэмпай от интересного дела.
— Потому что все те люди, что уже находятся в ПКО-коме, потеряют последний шанс вернуться обратно! — объяснил парень, нервно почесывая шею.
— То есть их возвращение возможно? — встрепенулся я.
— Ну… если каким-то образом уговорить этих деток освободить людей…
— С ними еще возможно контактировать? — подбежал я к блондину и буквально вцепился в лацканы его пиджака, — Они и сейчас слышат и понимают нас? А? Если так, то — Эй вы! Дети капсуляндии! Я готов поцеловать ножки ваших капсул, до конца жизни протирать ваши окошки или таскать цветы в эту комнату, только прошу вас, освободите мою маму! — в отчаянии захныкал я, чувствуя, каким идиотом сейчас кажусь со стороны и как по-детски звучит каждое мое слово. Но… но… блин! Мне пятнадцать, а не пятьдесят пять, и я еще не готов потерять свою мать! Хотя и в пятьдесят пять тоже буду не готов. Но тогда я буду уже взрослым, брутальным и опытным и поэтому реветь у маминой могилы буду только первые три недели, сейчас же все иначе! Сейчас я подобного не переживу!
— Хватит истерить, насекомое, — Зуо, в попытке привести меня в чувства, влепил мне одним несложным хлестким движением неплохую пощечину.
— Истерить? — повторил я пересохшими губами, медленно оглядываясь на сэмпая и машинально прикасаясь пальцами к вспыхнувшей болью щеке. — Истерить, говоришь? — мне показалось, что я сейчас похож на персонажа мультика, который, начиная злиться, словно бы заполняется чем-то красным от ног и до головы. — Не прикасайся ко мне! — посмотрев на Зуо исподлобья, с нескрываемой ненавистью прошипел я, буравя его взглядом.
— Или что?
Странно. Обычно, когда в короткие моменты моей жизни я приходил в ярость, мгновенно прекращая притворяться глупым идиотом с желе вместо мозга, люди откровенно пугались и начинали меня сторониться, отводили глаза и делали вид, что не знакомы со мной. Зуо же, как ни в чем не бывало, продолжал смотреть на меня и даже не моргал.
— Или пожалеешь, — холодно отозвался я, отвечая ему таким же пристальным взглядом. Сэмпай на секунду нахмурился, затем его ладонь медленно легла на мою макушку, сжалась в кулак, схватив меня за волосы и с силой притянув мое лицо к лицу Зуо:
