То, что произошло дальше, напоминало сцену из фильма Птицы Альфреда Хичкока. Потому что тётя всегда с любовью давала имена всем своим «питомцам». Крысе, что жила у неё в стенах несколько лет? Громила. Коту, который помочился на шторы? Свободный Вилли. А поколению голубей, что гнездились на её кондиционере столько, сколько я себя помнила?
Два серо-синих размытых силуэта ворвались в квартиру с воинственными курлыканьями.
— Мать твою! — взвыл он, прикрывая лицо.
Они налетели, словно летучие мыши из преисподней, ночные крысы, беспощадные мстители.
— Голуби! — закричала я.
Один плюхнулся с грохотом на кухонную столешницу, другой сделал круг почёта по гостиной и приземлился мне на голову. Острые когти впились в кожу, спутываясь в моих и без того растрёпанных волосах.
— Сними его! — завопила я. — Убери с меня эту гадость!
— Не двигайся! — крикнул он.
Его пальцы осторожно схватили птицу за тело, мягко, но уверенно пытаясь её освободить.
Голубь не хотел отпускать.
В ту секунду я всерьёз подумывала побриться налысо.
Но его руки были тёплыми, движениями — аккуратными, и это, к моему удивлению, немного успокоило бешено колотившееся сердце.
— Всё, всё, тише, хорошая девочка, — пробормотал он низким, мягким голосом, и я не была уверена, кому он это сказал — мне или птице.
Я была очень рада, что он не видел, как мои щёки покрылись жарким румянцем.
И вот наконец… мы были свободны. Я резко отскочила за диван, пока он держал голубя на вытянутых руках.
— Что мне с ним делать? — спросил он неуверенно.
— Отпусти его!
— Я только что его поймал!
Я изобразила, как выбрасываю что-то.
— В ОКНО!
Голубь дёрнул головой, как девочка из Изгоняющего дьявола, и моргнул, уставившись на него. Тот скривился и швырнул птицу в окно. Голубь взмыл в воздух и улетел на противоположную крышу.
Парень тяжело вздохнул.
Второй голубь моргнул, курлыкнул и, переваливаясь, подкатился к краю кухонного стола, клюнув уголок конверта.
— Эм… я так понимаю, это и есть Мать и Ублюдок? — осторожно спросил он.
Я пригладила волосы.
— Теперь ты вспомнил записку?
— Можно было бы и уточнить, что речь о голубях, — парировал он и шагнул, чтобы поймать второго.
Тот тут же бросился в противоположную сторону, но парень цокнул языком, пытаясь его загнать.
Я смотрела на всё это, ощущая нарастающую панику.
Семь лет назад.
Тогда я должна была отправиться в путешествие по Европе с парнем, но мы расстались прямо перед поездкой. И, если честно, я горевала не о нём, а о самом путешествии. А потом на крыльце дома моих родителей появилась тётя — с дорожным шарфом на голове, в солнцезащитных очках в форме сердечек, с чемоданом у ног.
Она улыбнулась мне и сказала:
— Пойдём, моя дорогая Клементина. Будем догонять луну.
И мы пошли. Мы не знали, куда направляемся. У нас не было плана. У нас никогда не было плана, когда мы пускались в приключения. Говорила ли она тогда, что сдаёт квартиру? Я… не помнила.
То лето пролетело туманом, в котором я была совсем другой девочкой — без карты, без расписания, без пункта назначения.
«Эта квартира волшебная», раздался в памяти голос тёти.
Но это было неправдой. Не могло быть правдой.
— Я… я должна идти, — пробормотала я, хватая сумку у дивана. — Когда вернусь, чтобы тебя тут не было. Иначе… иначе.
И я убежала.
Я вышла из лифта, хватая ртом воздух, снова и снова, пытаясь ослабить сдавившую грудь. Попыталась успокоиться. Дыши.
Я в порядке, я в порядке…
Я в порядке…
— Клементина! Доброе утро! — поприветствовал меня Эрл, приподнимая кепку. — Сегодня немного моросит… Что-то случилось?
Да, хотелось сказать мне. В моей квартире посторонний.
— Просто решила немного прогуляться, — быстро ответила я, изобразив улыбку, которая, надеюсь, говорила, что всё в порядке, и поспешила выйти в серое утро. Было душно, влажность липла ко мне, словно вторая кожа, а город для половины десятого утра гремел слишком громко.
Я заснула в одежде со вчерашнего дня — осознание пришло внезапно. Поправила блузку, завязала волосы в крошечный хвост и надеялась, что тушь под глазами не растеклась слишком сильно. Даже если и так, в этом городе наверняка найдутся люди, выглядящие хуже.
Город, который никогда не спит.
Почему я не сказала Эрлу про мужчину в своей квартире? Он мог бы подняться и выгнать его…
Потому что ты веришь в эту историю.
Моя тётя умела рассказывать истории, и одна из них крепко засела у меня в голове.
У её квартиры были свои странности: голуби на кондиционере не улетали, поколение за поколением; седьмая дощечка в гостиной скрипела без всякой причины; и ни в коем случае нельзя было включать кран и душ одновременно.
— И, — сказала она однажды с важностью, тем летом, когда мне исполнилось восемь, и я думала, что знаю, в чём магия этой квартиры, но ошибалась, — она изменяет время, когда меньше всего этого ждёшь.
Как страницы книги, связывая пролог со счастливым финалом, эпилог с трагическим началом, два центра, две кульминации, две истории, которые никогда не встретились бы в реальном мире.