Началась погрузка отъезжающих собак под завистливый лай остающихся. Как и всякое расставание, эта процедура была грустной. Жалко было разлучаться с собаками, хотя каждый из нас в глубине души понимал, что едут они на отдых и мы скоро встретимся. И все же, подсаживая каждую из них в самолет, я приговаривал: «Не волнуйся, все будет в порядке!»
Они вели себя по-разному: одни сразу же пробирались в глубь самолета, подальше от люка, чтобы, наверное, не дай бог я не передумал и не вытащил их обратно, но таких было немного. Большинство же толпились на небольшом пятачке перед люком, пытаясь выглянуть в распахнутые двери, чтобы понять, что же это происходит и за какие такие провинности их вдруг снимают с пробега. Последним, пятнадцатым, я погрузил Баффи. Легкая дверь с большим иллюминатором посередине захлопнулась, обозначая начало нового этапа экспедиции для наших «лохматых отпускников», которым предстоял долгий перелет в весенний Пунта-Аренас, и для нас, остающихся здесь на бескрайнем ледяном щите и имевших впереди менее привлекательную перспективу тысячекилометрового перехода к горам Элсуорт, где наши пути и судьбы вновь должны были соединиться.
У меня долго перед глазами стояли по-человечески печальный взгляд и унылая морда Баффи в стекле иллюминатора. Для всех, не знающих Баффи, этот взгляд мог быть истолкован как отражение его глубоких внутренних переживаний по поводу отъезда. Однако я, знающий его еще с Гренландии как чрезвычайно меланхолическую и подверженную ностальгии личность, прочел в его взоре печаль, связанную исключительно с предстоящим перелетом и нарушением пусть опостылевшего, но, главное, привычного образа жизни здесь, в экспедиции. Забегая вперед, скажу, что Баффи печалился отнюдь не случайно: всего через два часа после вылета самолет совершил вынужденную посадку на льду и весь экипаж из четырех человек и пятнадцати собак провел в самолете около двух суток, прежде чем погода позволила им вылететь в сторону Розеры.
Мы попросили Генри разведать с воздуха наш следующий склад с продовольствием у нунатака Савин и попрощались с ним до Южного полюса. Самолет поднимал Брайтон. Проехав по полосе несколько раз, на очередном повороте в дальнем от нас конце полосы Брайтон не вписался в колею, и самолет, съехав в глубокий неукатанный снег, застрял. Нам было видно, как Брайтон предпринимал отчаянные попытки вырвать машину из снежного плена, форсируя двигатели то вместе, то поочередно, но тщетно. Самолет дрожал, раскачивался, но не трогался с места. Я вспомнил провидца Баффи и его укоризненный взгляд. Надо было идти выручать ребят. Кейзо предложил привлечь наших собак, сославшись на известное ему — очевидно, из перевода на японский Ильфа и Петрова — положение о преимуществах гужевого транспорта перед механическим, особенно в районах бездорожья, как у нас, и разгильдяйства, как в данном случае у Брайтона. Но на этот раз мы решили ограничиться лопатами и уже было направились к самолету, чтобы помочь бортмеханикам откопать лыжи, как вдруг невысокий, но, как я уже говорил, достаточно плотный Брайтон с неожиданной для его комплекции легкостью, как будто подталкиваемый чьей-то невидимой нам отсюда, но достаточно энергичной рукой, выпрыгнул на снег.
Моторы взревели как-то по-новому, и мы догадались, что эта невидимая рука принадлежала Генри, переместившемуся с места второго пилота на командирское, привычное ему место и вытеснившему при этом не очень сопротивлявшегося Брайтона.
Самолет, почувствовав уверенную, твердую руку хозяина, артачился недолго и вскоре выехал на колею. Грузный, длинный разбег, и вот он в воздухе, медленно набирая высоту, пошел на юг, в сторону хорошо заметных нам заснеженных нунатаков Савин. Через 10 минут мы услышали в наушниках голос Генри: «Ничего кроме снега, джентльмены. Если здесь и есть склад, то достаточно глубоко под снегом. Мне, во всяком случае, сверху его не видно. Всего доброго! До встречи!» Мы поблагодарили Генри и распрощались с ним, пожелав ему хорошего отпуска. Больше, к сожалению, наши пути не пересекались. Правда, мы уже потом узнали, что после отпуска он вновь вернулся в «Адвенчер», но летал в основном между Кинг-Джорджем и Пунта-Аренас, перевозя туристов. Хороший летчик!
