Вновь пришлось использовать безотказный и всепогодный спутниковый канал, чтобы передать весточку всем тем, кто помнит о нас и следит за нами. Этьенн не уставал восхищаться этим портативным, скорее похожим на игрушку радиомаяком, с помощью которого можно отсюда, из глубины Антарктиды, что называется, не вылезая из спального мешка, передать коротенькую записочку, скажем, в Париж! Звучит! Этьенн вообще считает, что любое самое рискованное и «рекордное» путешествие должно оснащаться самой передовой связной и навигационной аппаратурой, нормальная и надежная работа которой во многом часто определяет и саму судьбу экспедиции. По мнению Этьенна, и самые первые экспедиции были оснащены им по последнему слову современной техники и будь у Амундсена или Скотта возможность взять с собой портативную радиостанцию, они, без сомнения, взяли бы ее с собой, и, как знать, может быть, это смогло бы предотвратить трагическую гибель капитана Скотта и его товарищей в сорока километрах от склада с продовольствием.
«Героизм есть не сознательное создание себе трудностей и их последующее преодоление (хотя и в этом он очень часто вынужденно проявляется), а сознательное преодоление объективно существующих. Естественно, всего предугадать невозможно, и в жизни всегда остается место подвигу, но максимально предусмотреть и предохранить себя, своих спутников от возможных трудностей обязан каждый серьезный путешественник», — таково было мнение Этьенна о героизме в современных путешествиях. Совсем безрассудным и недостойным занятием Этьенн считал сознательный отказ от разумной и необходимой страховки в угоду только личным амбициям. Он привел мне пример экспедиции к Южному полюсу, которую организовал и провел в 1985 году англичанин Роберт Сван. Сван отказался от радиосвязи во время всего перехода, и без малого долгих два месяца все его близкие и родные, да и просто все, кому не безразлична была судьба двух отчаянных ребят, сидели как на иголках, не зная, что происходит на маршруте. Заслуги Свана и его личное мужество никоим образом не умалились бы, если бы он пошел в этот поход с радиостанцией или хотя бы с радиомаяком, чтобы — пусть даже при отсутствии радиосвязи — все следящие за его переходом люди знали, что у него все в порядке.
«Героизм и романтика путешествий всегда связаны с поиском новых, более трудных путей и способов их преодоления», — закончил свой монолог Этьенн и добавил снега в начинающий закипать чайник. Я с ним согласился.
Как бы в подтверждение того, что трудности на этом новом пути для нас еще далеко не закончились, ночью сорвался ветер и утром следующего дня Антарктида вновь повернулась к нам боком. Трудно сказать, что у нее является лицевой, а что обратной стороной, зато почти наверняка можно утверждать, когда она повернулась боком — это когда от всего вокруг тебя веет какой-то безысходностью и тоской. Вот и сегодняшним утром такой безысходностью веяло от всего, что творилось вне палатки: метель, белая мгла, видимость менее 50 метров, промозглая сырость, температура минус 33 градуса и страстное нежелание вылезать из мешка рано утром. Но вылезти, как вы понимаете, пришлось.
Я уверен, что если бы не было вчерашнего чудесного видения в образе ясного солнечного дня, то мы, не раздумывая, вышли бы сегодня на маршрут, поскольку начинающийся день был сродни тем, уже оставленным нами, к счастью, в прошлом сентябрьским и октябрьским холодным ветреным и безликим дням — не хуже и не лучше. Мы уже свыклись с мыслью о том, что если мы хотим завершить экспедицию, то в подобные дни нам необходимо двигаться вперед. Но вчерашний день явно выбил нас из колеи, на мгновение приоткрыв плотную завесу белой мглы и показав нам всем, какой может быть погода. Поэтому и сейчас я колебался, какое решение принять: выходить или все-таки подождать некоторого ее улучшения.
Мне, как идущему впереди, никак не улыбалась перспектива опять брести на ощупь в застругах против сильного ветра. Вернувшись в палатку, я рассказал Этьенну о своих сомнениях, и мы оба решили, что правильнее будет немного переждать, с тем чтобы выйти сразу же после улучшения погоды, не дожидаясь начала следующего дня, поскольку высота солнца уже позволяла это сделать.
