Этьенн сидел необычно грустный, я же пребывал в приподнятом настроении, обычном для меня, когда я возвращался утром в палатку после приятной во всех отношениях, особенно в такую погоду, снежной процедуры. Осознание того, что на сегодня эта процедура позади, и предвкушение предстоящего завтрака очень вдохновляли меня. Жан-Луи пожаловался на сильную головную боль и озноб. Я посоветовал ему надеть парку, и он покорно согласился. На свежем (и даже более чем свежем) воздухе ему стало полегче — скорее всего он просто-напросто угорел от керосиновой лампы. Накануне вечером мы очень тщательно окопали палатку и задраили вентиляционное отверстие, поэтому в палатке наверняка было мало кислорода. Так или иначе, но к Этьенну вернулась его постоянная готовность пошутить, а это говорило о том, что ему действительно полегчало.
Сегодня двигались очень медленно, и я без труда сумел оторваться от головной упряжки. Собаки, наверное, не совсем еще пришли в себя после вчерашнего шторма, да и скольжение при такой низкой температуре было не слишком хорошим. К полудню небо прояснилось, появилось солнце и идти стало намного веселее, несмотря на то что ветер завернул круче к югу и стал практически встречным.
Сегодня я впервые решил пообедать во время обеденного перерыва, бросив бесплодные попытки оживить озонометр. Теперь, кажется, впервые и ему, и мне хорошо. Я не спеша попил горячего молока, погрыз сыра, предварительно оттаяв его в чашке с горячей водой. Такой хороший обед улучшил и без того неплохое настроение, и все послеобеденное время прошло быстро и незаметно. Этьенн тоже встал на лыжи и пошел следом за мною — так мы и финишировали с интервалом 15 минут.
«Поздравляю вас с серебряной медалью, коллега, — сказал я ему на финише. — Теперь наша палатка наверняка займет первое место в зимнем многоборье ГТО». Мне показалось, что Этьенн не совсем понял, в каком именно виде спорта займет первое место наша палатка, но, будучи от природы не занудой, не стал выяснять, что я имел в виду, а с достоинством принял мои поздравления. Мы обнялись.
Поскольку этот финиш был всего-навсего одним из многочисленных промежуточных финишей на этом этапе гонки, нас никто не встречал, никто не набросил на наши разгоряченные спины одеяла и не предложил горячего чаю. Мы стали понемногу замерзать. Минут через пятнадцать, когда подошла основная группа собак и лыжников, на победителей было жалко смотреть.
Как приятно и легко ставить лагерь при отсутствии ветра! Да и сама палатка внутри выглядела очень уютно. Солнце делало желтые стены палатки теплыми как на вид, так и на ощупь — никакого инея и льда. Уставшие за целый день от белого цвета глаза отдыхали в пестроцветном внутреннем мире палатки. Сегодня, как победители гонки, мы с Этьенном позволили себе после ужина десерт. За дело взялся я, правда, не имея никакой определенной идеи, но помня усвоенное с детства правило: «Смешение хороших продуктов в любых пропорциях очень часто приводит к неожиданным результатам».
Для начала я растворил в средней по размерам кастрюле сухое молоко и огляделся вокруг в поисках чего-либо, годящегося в качестве первого ингредиента. Заметив мои раздумья и, видимо, опасаясь, чтобы они не привели к неожиданным результатам уже с самого начала, Этьенн со свойственным ему тактом повел глазами в сторону лежащего рядом со мной полиэтиленового мешочка с грецкими орехами. Начало было положено. Дело пошло быстрее. Этьенн время от времени отрывался от своего дневника и провожал взглядом каждый новый продукт, опущенный мною в кастрюлю. Далее последовало: сушеные абрикосы, сушеная смородина, какао, галетные крошки.
В результате образовалось нечто весьма неприятного цвета, но чрезвычайно вкусное. Только прикончив причитающуюся долю десерта, Этьенн смог оторваться от него и спросить: «Как это называется, Виктор? Дай рецепт!» Я уверенно, будто заранее знал, что получится в результате моей кулинарной деятельности, ответил: «Это блюдо мы называем «русская тюря с использованием экспортных присадок». Этьенн был удовлетворен, несмотря на то что его очередная, пятая по счету, попытка выхода в эфир окончилась неудачей — на этот раз и мы никого не слышали.
Вечером с юго-восточной стороны горизонта были отчетливо видны большие заснеженные горы — это уже Элсуорт. За сегодняшний день прошли 20 миль. До следующего склада с продовольствием на нунатаке Фишер осталось 100 миль. Лагерь в координатах: 76,5° ю. ш., 85,1° з. д.
