Вторая поисково-спасательная операция отняла более часа, и за весь сегодняшний день мы прошли только 13,5 мили! Вечером прекрасный ужин: мы все еще подъедали присланные Этьенну из Франции деликатесы. Сегодня, например, был сыр рокфор, печеночный паштет, немного водочки и картошка с сыром. Ветер еще продолжал бушевать, но уже проглядывало солнце. Лагерь в координатах: 80,7° ю. ш., 81,0° з. д.
Проснулся от ощущения того, что кто-то холодный и тяжелый придавил меня с левого бока. Тщетно пытался я оттолкнуть незнакомца, не вылезая из спального мешка, — он всякий раз упорно возвращался в исходное, весьма неудобное для меня положение. Я вылез из мешка. Все пространство между стенками палатки с моей стороны было заполнено снегом. Сильный встречный ветер, горизонт размыт поземкой, но небо синее, солнечно. Карманный термометр Этьенна показал что-то между 28 и 30 градусами мороза. Но солнце и поземка — любимая погода нашего Феллини, поэтому я с грустью подумал, что непременно будет съемка, а значит, надо готовить себя к медленному замерзанию на ветру в ожидании команды «Внимание, съемка!».
Утром работы прибавилось, потому что, кроме своих палаток и нарт, мы теперь еще собирали палатки и нарты киногруппы, а они в это время бегали вокруг нас и снимали то как мы снимаем лагерь. Нарты киногруппы из-за своей высоты и непродуваемости были занесены чуть ли не по самую макушку, и нам пришлось откапывать их тремя лопатами. Наконец-то вышли, но, как я и предполагал, ненадолго. Первый утренний сюжет Феллини: «Экспедиция «Трансантарктика», преодолевая сильный встречный ветер, поднимается на Антарктическое плато». За кадром осталось наше более чем часовое ожидание, во время которого мы замерзли так сильно, что всерьез начали сомневаться в справедливости в данных конкретных исторических условиях ленинского тезиса, что «из всех искусств важнейшим для НАС является кино!», У Лорана долго не ладилось с камерой, чем и объяснялась эта, по его выражению, маленькая заминка. Слава Богу, на этот раз обошлось без дублей. Между тем Феллини, согреваемый все новыми и новыми идеями, просил нас то развернуться к солнцу, то вновь пойти прямо, то близко друг к другу, то подальше — словом, издевался как мог. Мощный поступательный характер нашего движения сменился на неуверенный возвратно-поступательный, а порой и вращательный.
Съемки завершились часа за полтора до обеда, да и то скорее всего потому, что у Лорана кончилась пленка. Обед был холодным и невыразительным. Скорее вперед! Начался подъем по скользкой бесснежной поверхности, и это нас немного согрело. Джеф попросил меня уступить место его даме, то есть Тьюли, чтобы немного ее потренировать. Однако Тьюли шла не слишком уверенно, виляла из стороны в сторону, в результате чего темп движения упал и все упряжки сблизились. Пришлось мне опять выйти вперед. Я помчался изо всех сил, не оборачиваясь, и напрасно. Когда я повернулся, то увидел, что джефовская упряжка стоит без движения метрах в трехстах позади, а остальных и вовсе не видно. «Ну и дела! — подумал я. — Пойдем мы сегодня или нет?» Я знал наверняка, что съемок сегодня больше не будет: Феллини милостиво разрешил нам немного наверстать потерянное время.
Пришлось вернуться. Джеф и Дахо ровным счетом ничего не знали, что там стряслось позади.
