После съемок киногруппа во главе с режиссером дала в нашей палатке обед в свою честь, который был прерван шумом моторов «Твин оттера». Истосковавшийся по полетам и посадкам Брайтон очень мягко посадил машину прямо рядом с нашей палаткой. Кроме Брайтона и Эрика, на борту находились два тележурналиста с немецкого телевидения, снимавших старт экспедиции «Поларкросс», и шесть собак, весьма недовольных столь коротким отдыхом в базовом лагере. Один из журналистов передал мне подарок Месснера — тюбик с кремом для защиты от обморожений. От гусиного жира он отличался только необычайно приятным запахом. Я вспомнил, как Месснер спросил у меня, когда мы пили с ним кофе накануне нашего старта с холмов Патриот, чем я пользуюсь, чтобы предохранить кожу лица от обморожения. Я ответил, что использую старинное русское средство — жир гуся. Наверное, плачевный вид моих щек не убедил Месснера в действенности этого средства, и он послал мне этот подарок. Я пользовался этим тюбиком до самого Полюса и всякий раз, когда встречный ветер щекотал мои ноздри приятным запахом крема, с благодарностью вспоминал Месснера.
Быстро погрузив оборудование киногруппы, мы предприняли несколько попыток загрузить снегоход, но нам не удалось этого сделать, поэтому пришлось оставить снегоход здесь в надежде на то, что Майкл или Роб смогут забрать его отсюда, ведь до базового лагеря по прямой было около 40 миль. Да, вот с таким скромным итогом мы закончили первые четыре дня путешествия к Южному полюсу.
Во время вечернего сеанса связи я услышал Восток и, что самое интересное, Восток услышал меня, и это с моим двадцативаттным передатчиком при связи через Южный полюс и расстоянии между нами около 2300 километров! Однако побеседовать не удалось. Пока мы искали частоты, на которых будет получше слышно, прохождение пропало.
Самолет улетел около 6 часов вечера. Мы простились с Лораном и ребятами до Южного полюса. Брайтон, наверное, по просьбе Лорана сделал несколько заходов над лагерем, и самолет ушел в сторону видневшихся на северо-востоке гор. Уилл устроил по этому поводу небольшой коктейль в своей палатке. У него было немного виски, а мы с Этьенном принесли московской водки — приз за лучшее исполнение истинно мужской роли во время съемок эпизода со снегом.
Какими, наверное, одичавшими снежными людьми показались мы помощникам Лорана, попавшим в Антарктиду прямо с Елисейских Полей! Каким суровым, наверное, показался им наш быт, холод по утрам в палатке, полное отсутствие туалетов, однообразная пища и никаких удовольствий, кроме сна. Но мы чувствовали себя здесь уже как дома и почти не тяготились ни бытом, ни отсутствием досуга, ни белым однообразием окружавшей нас ледяной пустыни.
Вернувшись в палатку, мы с Этьенном закусили сыром и остатками лосося. Лагерь в тех же координатах. Завтра в путь, а впереди Полюс!
Ну как тут не вспомнить классика: «А пока мы прохлаждались, пал туман и оказались в гиблом месте мы». Действительно, пока мы прохлаждались вчера весь день в ожидании самолета, стояла отменная ясная ветреная погода, а сегодня, когда мы выступили в путь, переменная облачность с утра сменилась густым туманом и белой мглой, видимость упала до 100 метров, ветер продолжал упорно дуть нам навстречу и в дополнение ко всему начались заструги, а их-то как раз только и не хватало в такую погоду. Поупражнявшись на застругах часа полтора в далеко не классическим русском балете, я уступил место Тьюли, которая чувствовала себя намного увереннее на своих четырех ногах, а сам откатился к нартам Уилла. Нарты отбрасывают хоть рассеянную, но все-таки тень, которая делала поверхность снега рядом с ними немного рельефнее, да и они сами, раскачиваясь на застругах, предупреждали о том, что тебя ждет впереди — во всяком случае за 4,5 метра, — поэтому идти рядом с нартами в такую видимость было все же полегче. Уилл, сняв лыжи, бежал рядом, держась за стойку нарт и иногда вспрыгивая на облучок. Теперь у нас в каждой упряжке было по десять собак, и поэтому нарты шли очень ходко, особенно здесь, по застругам, когда поверхность соприкосновения полозьев со снегом сокращалась и, соответственно, уменьшалось трение. Некоторое время мы двигались достаточно быстро, несмотря на плохую видимость, но вскоре попали в зону таких огромных застругов, что нарты стали переворачиваться одни за другими. Первыми перевернулись нарты Джефа, а следом — нарты Кейзо. Мы вынуждены были остановиться и снять лыжи, с тем чтобы удобнее поддерживать нарты с обеих сторон и предохранять их от опрокидывания. Темп движения несколько снизился, зато до самого обеда мы шли без приключений.
