Я поехал назад, договорившись с Джефом, что если потребуется его помощь, то я дам ему специальный знак: отбегу метров на пятьдесят вправо от следа и вернусь. По получении этого сигнала они с профессором должны были немедленно развернуть нарты и следовать обратно. Достаточно быстро одолев с попутным ветром примерно полкилометра, я подъехал к Этьенну, Уиллу и Кейзо. Собаки отдыхали, лежа на снегу, погонщики, пытаясь согреться, нацепили парки и, сняв лыжи, занимались неким подобием аэробики. Ни снегохода, ни кого-либо из киногруппы видно не было. «Опять отстали», — махнул рукой Этьенн куда-то назад. Я присмотрелся и увидел далеко от нас, причем значительно в стороне, нарты и едва различимую бусинку снегохода впереди них. Вскоре от нарт отделилась небольшая точка и двинулась в нашу сторону. Постепенно увеличиваясь в размерах, точка, наконец, приобрела знакомые обтекаемые очертания нашего режиссера. Лоран был подчеркнуто сдержан и деловит. «Джентльмены, — начал он, — роковая ошибка, совершенная мной в тот момент, когда я доверил судьбу своего фильма этому старому пылесосу, — он сделал выразительный жест в сторону снегохода, — должна быть искуплена вами немедля на этом самом месте, — тут он обвел нас взглядом и продолжил: — Я не имею намерений и далее испытывать ваше терпение и ставить под удар успех всего задуманного вами великого предприятия только из-за того, что этот, — он опять обернулся в сторону снегохода, — с позволения сказать, снегоход, в котором, если верить описанию, около тридцати лошадиных сил, не может догнать упряжку, в которой и без всяких описаний только восемь, да и то собачьих сил. Я предлагаю, — сказал Лоран в заключение, — первое: установить лагерь здесь, — он показал себе под ноги, — второе: сделать три проезда вместе с упряжками вокруг камеры на разных расстояниях на фоне видневшихся на горизонте гор Элсуорт; третье: считать работу киногруппы и мою лично удовлетворительной и полностью завершенной и четвертое: просить базовый лагерь о присылке завтра самолета с целью полной и безоговорочной эвакуации всей киногруппы вместе с этим, — он опять посмотрел в сторону снегохода, — предметом». Лоран умолк.
Наша реакция была незамедлительной и однозначной. Мы стиснули мужественную руку режиссера и стали готовиться к последним съемкам. Я вспомнил об оставленных в ледяной пустыне Джефе и Дахо, однако, сколько раз я ни отбегал на пятьдесят, пятьдесят пять и даже шестьдесят метров, эффекта не было. Джеф по-прежнему стоял на месте, очевидно, решив, что я тренируюсь, поэтому пришлось еще раз проделать этот надоевший маршрут, чтобы извлечь Джефа.
Лоран установил камеру в центр воображаемого круга, и карусель завертелась. Идя впереди и наматывая круг за кругом, я вспомнил, как в одной из старых кинопанорам, еще в детстве, я видел выступления польского режиссера Вайды, который рассказывал, как во время съемок своего фильма «Пепел» он заставлял вот так же бегать вокруг камеры десятка два солдат, чтобы создалось впечатление огромного грозного войска…
Собакам трудно было сразу понять всю глубину режиссерского замысла, поэтому они всячески старались срезать углы на поворотах, чем приводили в неистовство как режиссера, так и изрядно замерзших погонщиков. Но, наконец, все образовалось, и съемки завершились. Вечером на радиосвязи мы попросили Брайтона прилететь к нам завтра и привезти всех собак оставшихся в базовом лагере. Кто знает, когда будет следующая оказия с самолетом! Этим же самолетом должен улететь и Лоран с помощниками, и Джон со снегоходом. Ждем завтрашнего дня в точке, координаты которой совсем чуть-чуть отличаются от предыдущих: 80,8° ю. ш., 81,1° з. д.
