После обеда мне это не составляло особого труда — опустилась белая мгла, и я шел на ощупь, к великой радости Тьюли, которая, частенько обгоняя меня, поворачивала голову и смотрела на меня с видом явного превосходства, однако в лидеры не рвалась, предпочитая держаться позади. А перед самой остановкой, часов в пять, видимость внезапно улучшилась, и я смог показать Тьюли, что меня еще рано списывать со счета. Как она ни старалась, но ей не удавалось меня достать. Остальные собаки тоже приняли мой вызов, и в результате за последний час мы прошли 4 мили, а всего за день 23! Вечером много добрых вестей и хороших событий в нашей с Этьенном палатке. Во-первых, он отыскал свой нож, потерянный утром. Это был подарок Крике, который просил пронести этот нож через всю Антарктиду, и вот сегодня утром Этьенн, перерыв все в палатке, так и не смог его отыскать и очень переживал по этому поводу. А нож оказался в спальном мешке. К счастью, Этьенн обнаружил его до того, как стал укладываться спать, а то, как знать, чем кончилась бы эта встреча. Кроме этого незначительного, но приятного события, радио принесло известие о том, что DC-6, собравшись с силами, перелетел через пролив Дрейка и благополучно всего через две недели после вылета приземлился в Пунта-Аренас. Это событие вселило в нас надежду на то, что мы сможем получить на Южном полюсе новые спальные мешки, смену одежды, словом, все то, чего не дождались в базовом лагере.
Из приятных новостей была еще одна: Крике сообщал, что Спиннер уже на борту яхты, потихоньку ковыляет на трех ногах, довольно бодр и неплохо ест и, наверное, быстро поправится под теплым весенним солнцем Пунта-Аренаса. Удивительно хорошая погода — тишина и солнце.
А мы и не молились, и погода была великолепной: солнце, прекрасная видимость, сравнительно ровная поверхность сделали сегодняшнее наше путешествие особенно приятным. Несмотря на то что мы почти все время шли в гору, за 9 часов нам удалось пройти 27,7 мили. С утра я заметил впереди и справа по курсу одиноко стоящий нунатак (позже по карте я выяснил, что это нунатак Пагейно и что я так и продолжаю отклоняться вправо). Во время остановки на обед Этьенн сделал мне по этому поводу замечание и уже в который раз принялся объяснять мне, как надо ориентироваться по солнцу. Я слушал его и думал, как хорошо, что в команде есть такой специалист по ориентированию, когда светит яркое солнце, и как плохо, что его нет, когда плохая видимость, а солнца не видно. Я, наверное, тоже бы не удержался от замечания, если бы шел позади и особенно отчетливо видел все зигзаги идущего с компасом проводника.
Тем, кто идет следом, постоянно кажется, что можно двигаться лучше, прямее, быстрее, но нередко только кажется, именно поэтому большинство ведомых, как правило, предпочитают отвести душу, критикуя и поучая ведущего, вместо того чтобы самим занять его место и на деле показать свое умение и мастерство.
Выслушав Этьенна, я в очередной раз согласился с его убедительными доводами и пообещал после обеда скорректировать курс. Солнце светило в спину, тень моя падала вперед и была мне видна, поэтому по ее направлению и часам я выдерживал курс, как мне показалось, достаточно сносно, и к вечеру мы вышли на траверс нунатака Пагейно.
