— Это из-за той девушки, которая тебе позвонила вчера?
— Да какая разница?
Мы препирались минут десять, потом мама всплеснула руками: «Ну, я не знаю, что делать с этим сыном!» и ушла на кухню. Отец последовал за ней, и они о чём-то стали тихо совещаться.
— Но ведь у тебя не остаётся еды, — сказала мать, когда они вернулись. — Я специально разгрузила весь холодильник!
— Подумаешь, не умру же я от голода за три дня. Вы оставите немного денег, я сам себе что-нибудь куплю.
— «Что-нибудь», — передразнила меня мать. — А горячее?
— Сделаю себе яичницу.
— «Яичницу»! А первое?
Она достала из сумки уже упакованную дорожную провизию, которой было не так много, потому что ехать предстояло три-четыре часа. Потом, как я ни убеждал, чтоб обойдусь, стала срочно варить суп.
— Тебе действительно надо? — спросил отец.
Я кивнул. И для убедительности чиркнул себя ладонью по горлу.
Через час они уехали.
Глядя, как наш «жигуленок» выезжает со двора, я испытал настолько огромное чувство свободы, что даже то, что случилось потом, не смогло его превысить. Оно переполняло меня, сладко звенело в животе и подкатывало к горлу. Нечто подобное я пережил годом раньше — когда мы с одноклассниками без сопровождения взрослых уехали за двести километров от дома и три дня прожили в палатках на песчаной косе между морем и лиманом.
Но сейчас чувство свободы было гораздо сильней. Впереди было несколько полных дней с Вероникой, от утра и до вечера: два или три, а, может, даже и четыре — больше, чем всё наше знакомство.
Вероника жила в районном центре, в четырёх часах езды от нашего города, и сейчас приехала подыскать себе комнату для проживания.
— Понимаешь, — объяснила она мне накануне, когда мы гуляли по городу, — мест в общежитии на всех не хватает, обеспечивают только первокурсников и второкурсников, а дальше уже смотрят — как человек учится, принимает ли участие в общественной деятельности…
— Ты же хорошо учишься! — удивился я.
— Да, — вздохнула она, — но мне сказали: у твоих родителей зарплата выше среднего, они могут себе позволить снимать для тебя жильё. Вот — буду искать.
Отец Вероники работал главным инженером консервного завода, а мама — завучем школы.
— У тебя строгие родители? — спросил я зачем-то.
— Вообще-то да. Не так, чтобы слишком. В принципе, нормальные. А почему ты спрашиваешь?..
Мы посетили один из рекомендованных Веронике адресов. Это был сектор одноэтажных домов в Центре.
— Тебе лучше постоять за воротами, — сказала Вероника. — Знаешь, этих хозяев: они не очень любят, когда постояльцы кого-то приводят. Вот и подумают — уже сразу с парнем заявилась.
Я послушно остался стоять у ворот.
— Да-а, — разочарованно протянул она, вернувшись минут через пятнадцать. — На всякий случай попросила подержать это место за мной, но, честно говоря, не хотелось бы. Туалет на улице, душ очень сомнительный. Как они тут живут?
— Куда теперь?
— Теперь никуда. Надо звонить. В одном месте беспробудно занято, а ещё в двух не брали трубку. Какой-то кошмар с этим телефоном — в общаге к телефону не очень подпускают, говорят — он служебный, звони из автомата, а автоматы — один просто монету глотает, и не соединяет, из другого почти ничего не слышно…
— А поехали ко мне, — предложил я, волнуясь, — сядешь спокойно и дозвонишься, кому хочешь.
— К тебе? Ты с ума сошёл! А что скажут твои родители? Илья Сергеевич? Нет, это исключено!
Я объяснил: родители раньше, чем через две недели домой не вернутся.
— А ты почему с ними не поехал?
— Не взяли. Плохо себя вёл.
— Постой, это из-за меня?
— Я поеду, только чуть позже.
— Ну вот, — почему-то она расстроилась, — теперь ты из-за меня на море не поехал. Я тронута — правда, очень, ты такой милый… Но что твои родители теперь будут думать? И вообще — неудобно.
— Поехали, — сказал я. — Заодно пообедаем.
— А вдруг они вернутся?..
— Ну, вот ещё.
Первым делом Вероника — должно быть, справляясь со смущением — кинулась рассматривать отцовские книги. Водила пальцем по корешкам, некоторые доставала с полки и листала.
— Шикарная библиотека, — было резюме, — столько интересных книг! Илья Сергеевич их все прочитал?
— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Он старается следить за тем, что я читаю, а я за его чтением совсем не слежу. Так исторически сложилось. Иди мыть руки, будем обедать.
— Ты распоряжаешься, как хозяйка, — засмеялась она.
На кухне я открыл холодильник, бодро произнёс: «Так-так-так» и достал оставленные родителями бутерброды.
— Давай я тебе помогу. Что надо — нарезать хлеб, почистить картошку?
— Всё уже готово. Только суп подогреем.
— Очень вкусно, — оценила Вероника суп. — Твоя мама готовила? Знаешь, я тоже неплохо готовлю — если хочешь, сделаю тебе мою фирменную картофельную запеканку с мясом. Раз уж я тебя объедаю... Хочешь?
— Конечно, хочу. Только ты меня не объедаешь, а составляешь компанию. Жаль ничего выпить нет — родители всё с собой забрали, а о ребёнке не подумали.
Вероника прыснула:
— Ты забавный! Я тебя таким ещё не видела!
