– Да, – мотнула головой, прогоняя головокружение, и едва не застонала от досады, когда он отошёл в сторону. Заставила себя двигаться. Достала икру, нарезанную рыбу и фарфоровую маслёнку. – Я не знаю, что ты любишь…
– Узнаешь, – Вадим перекинул руку за спинку кресла, внимательно следя за моими движениями. – Лесь, ты можешь спросить всё, что хочешь, потому что я не силён в чтении мыслей. Не твори кумиров, девочка, тогда и разочаровываться не придётся.
– Что ты имеешь в виду?
– Лесь, – Вадим весело хмыкнул, закрыл планшет и убрал на соседний стул, заметив, что я не могу оторвать от него взгляда. – Я за переговоры. И вообще, утверждение, что человеку нужен тот, кто будет угадывать его мысли – чушь. Всем нужен человек, который готов слушать, делать выводы и действовать. Поэтому всё просто: ты – говоришь вслух, я – действую. Начнём с вопросов?
– А что спрашивать, Вадь, если я не знаю, что именно? – села в кресло, поджала под себя ноги и отпила кофе. – Меня ищут?
– Нет, – Вадим подвинул тарелку с блинами, щедро наложил икру, кусочек сливочного масла, завернул в трубочку и, перегнувшись через стол, вложил мне в руку. – Ешь.
– А если будут искать?
– Когда тебя будут искать, Крошка, ты узнаешь и свое имя, и фамилию, и то, что прошлая жизнь у тебя есть, как и у всех остальных. Поверь, я не в капусте тебя нашёл под гарканье чокнутого и явно обкуренного аиста, – голос его дрогнул, но на лице не промелькнуло ни единой эмоции. Вадим был собран, расслаблен и смело смотрел мне в глаза. – Акишев мониторит сводки каждый час, поэтому не переживай. Ты узнаешь первой, как только всплывёт кто-то похожий на тебя.
– А если… Если я замужем? – охнула я от внезапной мысли. Смотрела на очумевшего Вадима, так и застывшего с блином у открытого рта.
– Леська! – он рассмеялся в голос. – Тогда мне очень жаль констатировать, что твой муж последний импотент, ну, или ты это… того… по девочкам.
– Фу! – я тоже рассмеялась, осознав, что сморозила жуткую глупость. Не то чтобы я знала, что девственница, просто ощущение, что со мной никогда ничего подобного не происходило, было настолько сильным, что сомнений не оставалось. Ну, а кровь и секундная вспышка боли стали лишь тому подтверждением. – Вадь, что ты говоришь?
– Ну а что? – он был явно настроен на продолжение этой темы. Закинул ногу на кресло, смаковал черный кофе, мечтательно смотря в окно. – Привезу тебя домой… А там твоя жена в фартучке с рюшами на голое тельце. Чем не кадр из второсортной порнушки?
– Вадя! – взвизгнула я и бросила в него попавшейся на глаза пачкой сигарет. – Слушай, а ведь я могу быть наркоманкой, бомжихой, эскортницей, да проституткой, в конце-то концов!
– Леська, – он просто не мог остановиться. Лицо его было красным, как помидор, глаза сверкали мальчишеским азартом, а по стенам просторной кухни скакал заливистый бархатистый смех. – Тогда я вынужден констатировать, что спрос на тебя, как на проститутку, был преступно маленьким. Так сказать, стремящимся к нулю.
– Ты первый, – я не выдержала, выскочила из-за стола и буквально запрыгнула Вадику на колени. Прижалась, обняла, вдыхая аромат его кожи. – Ну? Как тебе мои услуги?
– Матчасть бы подтянуть, – он ласково перебирал рассыпавшиеся волосы, целовал в шею, продолжая заливисто смеяться. – Ты такая смешная девчонка…
– Зато у меня профессия есть, – подмигнула и смело прижалась к его губам. Боже! Как долго мне хотелось это сделать… самой. Потребовать, забрать, присвоить. Это мой законный поцелуй. МОЙ! – На хлеб уж как-нибудь заработаю, когда ты прогонишь меня.
– Лесь, у меня скоро будут гости, – Вадик скинул входящий вызов, усадил меня удобнее и продолжил уплетать блины, попутно подкармливая и меня. – Я не могу перенести, отменить, понимаешь? И уехать я тоже не могу, потому что не хочу оставлять тебя одну.
– Мне что… Спрятаться?
– Ага, посидишь в загоне для собак, проституточка моя? – Вадик всё не унимался, продолжая откровенно смеяться надо мной. От смеха на его лбу выступила вибрирующая венка, а глаза стали влажными от наворачивающихся слёз. И это было бесподобно! Я впервые видела его таким… Многое видела: гнев, ярость, раздражение, возбуждение и дикую по своей силе похоть. Но мальчишескую лёгкость – никогда.
– Ой, да… Господин! Ну, я серьёзно? Ты просто скажи, что делать, я сделаю.
– В каком смысле?
– Вадь, да я вряд ли была проституткой, и мужа у меня уж точно нет. Но я не дура и прекрасно понимаю, что такие мужчины, как ты, обычно не впускают в свою идеальную реальность потеряшек вроде меня. Ты же сам мне недавно говорил про разговор и прочее… Вот и озвучивай свои правила: что можно, а когда прятаться от лишних глаз. Кажется, так ты выразился?
– Замолчи, Леся… Замолчи, – зашептал он, медленно скользя взглядом по шее, пока не упёрся в кромку тонкого топика. Тело его напряглось, превратилось в сталь, а с лица испарилось всё веселье, будто и не заливался он соловьём несколько секунд назад.
