– Леська, Константин у нас – наследник приморского трона с виллой на берегу моря и толпами поклонниц, устраивающих нудистский пляж прямо под окнами его спальни, – Вадим подошёл ко мне сзади и приобнял. – Мягкий климат, солнце, вино из домашнего погреба и алые закаты… Даже Раевского соблазнил и перетащил к себе на юга. Так и рушится мужская дружба.
– Так и вы приезжайте, – Каратик надел короткую дублёнку, замотал шею шарфом и протянул руки, чтобы обнять друзей. – Что тут делать, Вадь? Там непаханое поле для твоего измученного бизнесом мозга. Я и посёлок один присмотрел: тихий, на обрыве у родного Чёрного моря. Благодать! Участок такой, что всем хватит. Ну? Гора? Что тебе тут торчать? Все твои объекты ведь на побережье? Отели, дома, резиденции…
– Ладно, – Гора махнул рукой и обнял Костю. – Весной приеду, посмотрю, что ты там нашёл.
– И ты, Вадь, приезжай, – Костя хлопнул его по плечу и чуть нагнулся ко мне. – А тебя, Леська, я готов прямо сейчас увезти. Ну? Поедешь? Будем вспоминать твоего профессора за бокалом безалкогольного апероля на берегу моря.
– Мы тоже приедем весной…
Прощание было бурным. Это как лакмусовая бумажка, по которой можно проверять настоящую дружбу. Они стояли у порога ещё около часа, пытаясь наговориться, задолбать друг друга шуточками, насытиться обществом. Но это невозможно… Теперь мне стало понятно, почему Вадим сказал, что эту встречу он не может перенести или отменить. Нет, такое не откладывают. Точно…
А ещё у меня в душе поселилось саднящее «мы». Мы приедем… Мы!
Интересно, а у меня есть друзья? Есть ли у меня такая подруга, которая пойдёт за мной, даже не думая о последствиях? А я? Я могу пойти за кем-то?
Эх…
Но мне было хорошо. Я вновь и вновь повторяла про себя свою нечаянную речь про строгого профессора, про бабушку с непереносимостью алкоголя. А она жива? Наверное, плачет там… И мне бы всплакнуть, но кроме гребаного профессора ничего не помню, да я даже внешность его вызвать в воспоминаниях не могу, лишь серые говорящие пятна.
После того, как Раевский и Каратицкий отбыли в аэропорт, Горозия тоже быстро собрался и уехал домой, а Вадим жарко поцеловал меня, словно всё это время держал себя в руках. Припечатал спиной к стене, вжался всем телом и целовал… целовал… До головокружения, до жжения на губах. Потому что хотел.
– Так, я сейчас с Акишевым решу вопрос, а потом приду, и ты мне снова расскажешь про Стокгольмский синдром, а также почему я не подпадаю под этот термин, – Вадик шлепнул меня по заднице и впустил в дом Рустама, топтавшегося на морозе всё это время.
Я быстро прибрала кухню, пытаясь скрыть следы своей вольности. Надеюсь, что Клара и не заметит, что я тут играла в хозяйку. А когда погасила свет и пошла в гостиную, столкнулась с Вадимом. Он закрыл входную дверь, щёлкнул тумблером, и дом вновь стал тонуть в уютном мраке. Жужжали металлические ставни, закрывающие окна от посторонних глаз, верхний свет неспешно гаснул, возвращая атмосферу уюта.
– Идём, – Вадим протянул мне руку.
– Куда?
– Я покажу тебе дом, – он подмигнул и повёл меня в сторону крыла, где я никогда не была. Стеклянная раздвижная дверь легко поддалась сильной мужской руке, открывая невообразимую картину… В глубине длинного коридора виднелся большой искрящийся переливом неоновых огоньков бассейн.
– А-а-а! – взвизгнула я и бросилась туда, попутно осматриваясь по сторонам. – Вадя, это же сказка! Сказка.
В какой-то момент мне стало казаться, что иначе и быть не может. Ну, вот просто не может, и всё! Я настолько погрузился в эту забавную девчонку, что поставил реальность на паузу. Отпустил офисных сотрудников спокойно догуливать праздничные выходные, впервые не чувствуя досады от того, что бесполезно трачу свое драгоценное время.
Я не открывал ноутбук, не отвечал на почту и уж тем более фильтровал входящие звонки. На удивление реальность словно сама давно мечтала забыть обо мне. Телефон будто сломался, перестал раздражать трелью сообщений, а потом и вовсе превратился в ненужный кусок пластмассы.
Просыпаясь утром, я жмурился от ощущения тёплых объятий. Леся обычно спала на мне, уложив голову на грудь. Её больше не мучили кошмары, она стала доверять, впустила к себе. И мне даже было стыдно… Но недолго.
