– Ты же не думаешь, что мне от тебя нужны деньги? – Леська дёрнулась, когда ставила чашку на стол. – Мне ничего не нужно!
– Так не бывает, Лесь. Человеку всегда что-то нужно. Всегда…
– Тогда узнай, кто я, – Крошка села мне на колени, прижалась щекой и горько вздохнула. – Я хочу знать, кто я, и что со мной произошло.
– Так и скажи, что хочешь избавиться от старика.
– Не говори глупости!
Глава 26
Часы бесили меня. Их монотонное тиканье вносило смуту в душу. Минуты таяли, наверное, поэтому я сидел в своем кабинете, слушая, как Леська громыхает посудой на кухне. Она открыла в себе талант к готовке, но я-то понимаю, что это просто способ увлечь себя хоть чем-то.
Я уже час пытался собраться с мыслями, тупо всматриваясь в сгущающиеся сумерки за окном. Надо бы подготовиться к завтрашнему дню, а все мысли не о разговоре с женой, а о том, что придётся оставить Леську дома одну. Успокаивает лишь то, что Клара будет дома, да и Герберта я вызвал. Если Крошка согласится, пусть пробует на ней свое иглоукалывание, да что угодно, лишь бы она все вспомнила сама.
– Вааадь, – Леся аккуратно стукнула в приоткрытую дверь, оставаясь у порога. Она всегда так делала… Словно боялась войти без приглашения.
– Все? Уже можно выходить?
– Нет, ещё пять минут. Я просто хотела спросить, что ты будешь пить?
– А что на ужин? – я буквально вспорхнул с кресла, оказываясь около неё в три шага. Обнял, прижал и зарылся носом в макушке.
– Это сюрприз, – она откинула голову, сморщила нос и так забавно улыбнулась.
– Тогда как я могу тебе сказать? А что вы посоветуете, госпожа сомелье?
– Поняла, сухое красное, – она заерзала, как ужик, пытаясь выбраться из объятий. – Пусти, Вадь, сейчас все сгорит!
– Ну и пусть полыхает!
– Нет… Пожалуйста! Я так старалась! – Леська все же выкрутилась и, как кошка, отпрыгнула к стене. Грудь её тяжело вздымалась, предательски сверкая камешками затвердевших сосков, щеки полыхали румянцем, а в глазах сверкал озорной огонек. – Пять минут… Через пять минут я жду тебя в столовой.
И вновь я уставился на часы. Вот только сейчас время замедлилось, оно буквально остановилось. И когда стрелки лениво дернулись в последний раз, я вышел из кабинета.
Зато я вспомнила его, именно он отпаивал меня тем приторно-сладким и дико противным пойлом по рецепту его бабушки. Кстати, рецепт оказался весьма рабочим, ведь в тот же день я, сама того не замечая, перестала булькать, хрипеть и морщиться от боли в горле. Даже Герберт был сильно удивлён, услышав мой бодрый голос по телефону.
Часы бесили меня… Их монотонное тиканье вносило смуту в душу. Минуты таяли, и, как ни странно, успокаивал лишь жуткий грохот, доносящийся из кухни. И виной всему Крошка, вдруг открывшая в себе кулинарный талант.
А мне нравилось… В этом было что-то настоящее, сладкое. Хоть и понимал, что для неё это всего лишь способ увлечь себя и не думать о своем беспамятстве. Но сейчас было хорошо… Пусть готовит, читает, гуляет, целует этого рыжего усатого кота, лишь бы улыбалась. Большего мне и не нужно было.
Я уже час пытался собраться с мыслями, тупо всматриваясь в сгущающиеся сумерки за окном. Надо бы подготовиться к завтрашнему дню, а все мысли не о делах, а о том, что новый день непременно наступит, и мне придётся оставить Леську одну.
Успокаивает лишь то, что Клара вернулась из вынужденного отпуска, да и Герберта я вызвал. Если Крошка согласится, пусть пробует на ней свое иглоукалывание, да что угодно, лишь бы она все вспомнила сама. Пусть развлекаются, в больничку играют, пока меня не будет. Старик так рьяно пытался восстановить Леську, что перестал верить только в традиционную медицину, прислав мне контакты врача, готового поработать с Крошкой, вот только слово «гипноз» тревожно царапало мою душу, на которой и без того было тяжело и беспокойно.
Смахивал пальцами по сенсору лэптопа, через силу просматривая список встреч на завтра, присланный секретарем. Уныло, обыденно и не цепляюще. Адреналин, с которым я ещё неделю назад предвкушал новый день, растворился, а кровь лениво бурлила по венам, ожидая лишь очередной дозы, что прожигала мои вены. Наркотиком стала… В зависимость превратилась. В потребность.
Я даже диагноз сам себе поставил. Докатились… Она моё сумасшествие. Моё безумие…
Все мысли бежали к ней… к босоногой Крошке, легко порхающей по дому. Она всё собой заполнила, внося в мои отрепетированные годами будни смуту и отрезвляющую толику страха. Ни хрена ведь не боялся! А её отпустить страшно было…
– Вааадь, – Леся аккуратно стукнула в приоткрытую дверь, оставаясь у порога. Она всегда так делала… Словно боялась войти без приглашения. Застыла в полумраке коридора, так соблазнительно кутаясь в тонкий кардиган. Нежная… Тонкая и такая манкая.
– Всё? Уже можно выходить?
– Нет, ещё пять минут. Я просто хотела спросить, что ты будешь пить? – Леся замахала руками и стала нервно переступать, косясь в сторону кухни. – Там… Там целый прилавок, и я не знаю, что выбрать.
