Крепкая ладонь до сих пор сжимала мой локоть, то усиливая хват, то ослабляя, повторяя наше сбивчивое дыхание. Это было так странно… Необычно. Но чувство стыда так и не пришло. Его прикосновение было странным… От него по телу побежали мурашки, а ноги стали ватными, практически обездвиженными от колик.
– Прошу прощения. Я вечно попадаю в подобные нелепые ситуации. Это моя вина, – попыталась улыбнуться, но тут же ойкнула от боли. Видимо, прикусила я не только язык, но и губу. В подтверждение моих мыслей по подбородку потекло что-то теплое… – Что это, кровь? Кровь! Боже!
– Тише, – мужчина едва заметно улыбнулся, приподнял меня, как пушинку, и сдвинул с прохода, чтобы нас не толкали посетители. – Прижми к губе.
Он вложил мне в руку платок и настойчиво подтолкнул за локоть.
– Тебе бы холодное приложить, чтобы остановить кровь.
– Нет, не стоит, – не знаю, почему я слушалась, просто делала то, что он скажет. И страха не было, лишь жгучий интерес. Прижала платок, и в нос ударил аромат мужского парфюма, такой богатый на теплые ноты, терпкую сладость и горечь алкоголя. Я даже прикрыла глаза, вбирая в легкие этот соблазнительный купаж, но потом распахнула, боясь, что рухну в обморок.
– Леся!
Я вздрогнула, когда услышала свое имя. Чуть отклонилась, выглядывая из-за мощной фигуры мужчины, но никого не обнаружила. Рассматривала суетливую толпу, но ни одного знакомого лица. Померещилось?
– Будьте осторожнее. Не падайте больше…
Мужчина вдруг изменился… Стал напряженным, лицо потеряло мягкость, а во взгляде стал гулять ледяной февральский сквозняк. Я даже поёжилась от столь резкой смены настроения. Он будто разочаровался… Смотрел с неоправданной надеждой, досадой, а перед тем как уйти протяжно и горько вздохнул.
Его пальцы все слабели… А расстояние между нами становилось похожим на пропасть, обдувающую холодом и горным сквозняком. Хотелось сделать шаг навстречу, вновь ощутить его тепло и закрыть глаза, чтобы просто унести с собой это мгновение.
Я была обездвижена. Прижимала к губе платок и смотрела ему вслед, запоминая мощную фигуру, так небрежно взъерошенные, чуть вьющиеся волосы и красивый профиль. Его едва заметное прихрамывание резало взгляд… Но даже это ему шло, неся флёр странной загадочности и шарма. Он неспешно вышел из торгового центра, медленно сел на заднее сиденье чёрного мерседеса и бросил в мою сторону последний, переполненный разочарованием взгляд…
Я еще немного побродила по лабиринтам торгового центра, бесцельно разглядывая витрины, съела мороженое, украдкой прикладывая картонный стаканчик к ноющей губе, и двинулась в сторону дома.
Не могла отделаться от наваждения. В голове крутились мысли, а по телу скользило тепло этих странных касаний незнакомца. Тревога, с которой очнулась в клинике, внезапно вернулась. Вновь ощущала внутреннюю пустоту, которая меня сжирала заживо. Оборачивалась, вздрагивала от резких звуков, пыталась спрятаться в толпе. И было неясно, что послужило триггером? Неужели эта странная встреча?
– Дочь! – радостно воскликнул отец, выходя из своего танка, который он называл машиной. А по мне – так это гроб на колесах, причем весьма нескромного размера. Папа обнял меня, поправил шарф и поцеловал в кончик носа. – Ну? Напоишь старика чаем?
– Кого ты обманываешь? Ты же терпеть не можешь чай, – я захлопала в ладоши и бросилась к подъезду. – Как знала, с утра шарлотку испекла.
– Хозяйственная, красивая, умная… – довольно зацокал отец.
– Я надеюсь, качества не по приоритету важности расположены? А то есть вопросики…
– Ну какая же ты у меня глупенькая, – он скинул пальто и с интересом стал обходить мою квартиру. – Женщины зря воспринимают в штыки истину.
– И в чем же истина? – пока накрывала на стол, следила за отцом, пытаясь понять, что он задумал, потому что Боги просто так не спускаются на землю…
– А истина в том, что женщины уязвимы в этом мире, – отец громко хмыкнул и как-то слишком порывисто обернулся. – Они всегда были, есть и будут целью больных ублюдков. Можно быть сильной, самостоятельной, готовой дать бой в любой момент… Но, как бы это грубо ни звучало, мужчины – стайные животные. Мы выбираем для утех модных самок, ведёмся на тенденции: сиськи, губы, силиконовые задницы… А в безумии не гнушаемся толпой, против которой нет силы, Лесь. И от этого может застраховать только надежное сильное плечо.
– Ты на что намекаешь? – протянула отцу чашку, так противно дребезжащую по блюдцу из-за внезапной дрожи в руках. Тема разговора не тянула на уютную беседу под абажуром и с шарлоткой с корицей. Мышцы стали каменными, а по спине прокатилась капля пота… Смотрела в родные прозрачные глаза, пытаясь пробраться сквозь толщу льда, за которым еле просвечивали блики адского пламени.
– А я уже не намекаю, – он сделал глоток кофе, сел в моё любимое кресло и, не поднимая на меня глаз, стал вращать тарелку с пирогом. – Ты бродишь по городу совершенно одна, слоняешься по торговым центрам, как неприкаянная! Кто к тебе сегодня подходил? С кем ты разговаривала?
