– Налетела на посетителя, даже губу разбила! – я зачем-то оправдывалась, выпятила губу, демонстрируя только затянувшуюся ссадину. – А ты что, за мной следишь?
– Леся! Ты вообще понимаешь, что произошло? Проснись, дочь! Проснись! Мир злой, враждебный, и в нём нет места таким добрым и по-хорошему блаженным принцессам!
– Пап, что ты от меня хочешь? Просто скажи, и покончим с этим, – я с таким усердием мыла тарелку, что казалось, она сейчас разлетится на миллион осколков.
Дура! Как я раньше не догадалась? Мы с мамой наивно думали, что сможем отстоять свою свободу, сможем доказать ему, что мир изменился! Что жизнь теперь другая, что женщине больше не обязательно прятаться за сильную спину, чтобы гордо шагать вперёд! А отец тогда просто дал нам возможность успокоиться?
– Я хочу, чтобы ты поняла, что вот здесь… – он вдруг зарычал, раскинул руки и стал дергать занавески с рюшами, толкать милые статуэтки, расставленные на консоли у стены, с соседнего кресла скинул на пол плюшевые подушечки с котиками. – Среди этого розового изобилия могло тебя уже не быть! Вот всё это превратилось бы в пыль, труху! Не было бы ни меня, ни матери, потому что мы бы сдохли в тот самый момент, когда увидели бы твое тело в морге! Ты знаешь, что с мамой Лиды? Знаешь, что её отец уже второй месяц не выходит из дома никуда, кроме кладбища? Он на своих руках нёс гроб любимой и единственный дочери! Никого не подпустил, сам уложил его в яму и голыми руками разгребал стылую землю, прощаясь! – отец встал, рванул ворот рубашки, вытаскивая крест. – Да я Богу молюсь каждый день, благодаря за то, что он вернул мне тебя! И я не хочу быть на месте Воронкова!
– Папа… – слёзы лились градом, горло было стянуто тугой веревкой стыда. Смотрела на красное лицо отца и ощущала его страх, панику и бессилие всем телом! Меня подбрасывало на месте, а тарелка все же выпала, разлетаясь от удара о каменную мойку.
– Если бы тебя не нашли… Если бы тебя не нашли… – вновь и вновь повторял он, сжимая голову своими огромными жилистыми ручищами, сгребал пальцами волосы, оттягивал, нарочно причиняя себе боль.
– А кто меня нашёл? – эта мысль так стремительно пронеслась в голове. А ведь я никогда не спрашивала… А почему?
– Полиция, – отец прищурился, чуть поджал губы, пропуская эмоцию недовольства. – Но разве я тебе об этом говорю? Поедем…
– Куда, пап?
Но, очевидно, ответов на мои вопросы ждать было глупо. Отец собирал меня, как маленькую, помог надеть угги, натянул шапку и, крепко взяв за руку, потащил к машине. Ехали мы долго, и лишь когда закончились жилые районы города, я поняла, куда мы…
Центральная линия кладбища была похожа на аллею славы, где вместо скромных памятников возвышались помпезные монументы. Но остановились мы за дальней рощей, в которой так нелепо слышалось весёлое щебетание птиц. С фотографии на простом деревянном кресте на меня смотрела моя лучшая подруга.
Рванула дверь и бросилась к земляному холму, усыпанному цветами, расслабляя стянутое спазмом горло. Оглушающий рёв спугнул птиц, погружая нас в трескучую тишину скорби, в которой было место лишь для моих слёз стыда. Я винила себя… За то, что ничего не помню, за то, что она вот здесь… а я живу! Дышу! Болтаюсь от скуки по городу, не в силах справиться с внутренней пустотой. И всё таким глупым показалось… Эти мои страдания, страх и слёзы! Как я могу думать об этом, когда моей Лиды больше нет?
– Леся, тебе мало? Мало? Ты могла лежать рядом, – по щекам отца текли настоящие слёзы, он дрожащим пальцем тыкал в месиво глины и хрипел, сдерживая крик: – Но ты жива! И послушай меня… Иван отличный мужик, надежный, сильный, он станет крепким тылом для вашей семьи!
– А как же любовь, пап?
– Ты думаешь, мама сильно меня любила, когда твой дед привел её в наш дом? Думаешь, любила? Нет! Она меня боялась, как черта!
– А ты?
– А я любил своих родителей и сделал так, как было правильно, – отец опустился на деревянную скамейку, разложил поднесенные водителем алые розы и рассыпал охапку поверх тех, что уже были побиты ночными морозами. – Иногда просто нужно сделать правильный выбор.
Слова отца кололись, разум противился, тело – тем более, то нагоняя панику, то пускаясь в приступ тошноты. Бред!
– Если бы я была замужем, такого бы со мной не произошло? – горько усмехнулась я, пытаясь погасить в себе раздражение. – Ты серьёзно?
– Любовь – сказка, Лесь. Поверь, если мужик хочет, он создаст её для своей женщины… – отец взял меня за руку, поднял с мокрой земли, усадил себе на колени и стал покачивать, как в детстве. – Мы с мамой хотим для тебя только самого лучшего. А Иван достойный, он будет верным спутником и опорой. Ты просто дай ему шанс. Пообещай мне!
Шанс… Всего шанс?
– Хорошо, – усталость так стремительно поглощала все эмоции, внутренний бунт и силы, что даже голова закружилась. Тело было ватным, все, что я могла – обнимать отца за шею, вдыхать привычный аромат сладкого парфюма и безвольно кивать.
Возможно, он прав?
