43,8 % агентов составляли латыши и эстонцы и лишь 12,3 % русские. Несмотря на это, попытки организации агентурных сетей в Прибалтике и Польше к началу 1919 г. не удались. Часть сведений из иностранной прессы появлялась раньше в сообщениях телеграфных агентств, чем в агентурных донесениях. Подбор агентуры свидетельствует, скорее всего, о том, что вербовкой агентов также занимались большевики. Возможно, этот вопрос курировал заместитель начальника Региструпра латыш В.П. Павулан. Нельзя полностью исключать и того, что набор безграмотных агентов мог быть преднамеренной диверсией военспецов-изменников, действовавших по принципу «чем хуже – тем лучше».
Разведка на фронте, особенно на дивизионном и бригадном уровне, была налажена слабо. Слушатель академии Генштаба РККА Ю.Ю. Аплок, направленный из академии на службу в 6-ю стрелковую дивизию 7-й армии, сообщал в августе 1919 г., что «разведка войсковая, как и агентурная, находится на нулевой точке своего развития»[1027]. Лишь после того, как по предложению Аплока агентурная разведка дивизии была отделена от войсковой и доверена партийному работнику, она стала развиваться. По мнению другого слушателя академии, А.Г. Васильева, назначенного помощником начальника штаба бригады по разведывательной части, его должность – «это ни больше, ни меньше как писарь по оперативной части при полковом адъютанте»[1028]. По свидетельству слушателя, работа на этой должности занимала у него 10 минут в день, а все остальное время командир был предоставлен самому себе. Сравнивая свою работу в Первую мировую и в Гражданскую войну, Васильев отмечал, что в мировую войну составлял по восемь разведсводок в сутки, а теперь, несмотря на нехватку генштабистов, составляет только одну.
По данным на осень 1919 г., разведорганы 12-й армии были переполнены анархистами[1029]. Из разведотделения штаба 1-й армии весной 1919 г. был похищен список сотрудников, засланных в тыл белых под Оренбургом. Вскоре документ оказался у противника и был опубликован, что поставило под угрозу жизни агентов. Вследствие этих событий в штабе армии возникла атмосфера подозрительности и шпиономании. Как результат – бессудный расстрел членом РВС армии О.Ю. Калниным одного из работников штаба, совершившего не заслуживающий такой кары проступок[1030].
Еще более скандальная ситуация произошла в 1918 г. в разведывательном отделении штаба Южного фронта. Под арестом оказался начальник отделения З.Б. Шостак, который был активным участником заговора Р.Б. Локкарта и обвинялся в передаче военных сведений голландскому корреспонденту Л. Грондайсу, связанному с белыми[1031], а также в снабжении контрреволюционеров документами от высших советских учреждений. Помощник Шостака, бывший юнкер Н.В. Бодак, также был арестован. По постановлению Особого отдела Южного фронта Шостака и Бодака расстреляли[1032]. Впрочем, в этом деле больше вопросов, чем ответов.
Вместе с тем некоторые руководители военной разведки назначались в РККА с учетом их специализации и личных предпочтений. Так, например, агентурной разведкой 1-й стрелковой дивизии 7-й армии, действовавшей против финнов, ведал военный комиссар дивизии, известный финский большевик Э.А. Рахья. Впрочем, его критиковали за то, что он все внимание обратил на Финляндию и не занимался Мурманом[1033].
До конца 1919 г. агенты-ходоки были основной единицей советской агентуры, некоторые переходили через линию фронта по многу раз[1034]. Но сведения агентов-ходоков были отрывочными и поступали нерегулярно. К множеству трудностей в их работе прибавлялось слабое взаимодействие с фронтовыми штабами и органами ЧК, нередко препятствовавшими пропуску агентов во вражеский тыл. Однако помимо них имелись и резиденты в белом тылу. В частности, весной 1920 г. регистрационное отделение штаба 13-й советской армии создало резидентуру в Севастополе, получавшую ценные сведения из Морского управления белых[1035]. Кроме военной разведки, в белом тылу большевики имели разветвленную сеть местной партийной агентуры, деятельность которой в основном сводилась к осведомлению советского руководства, агитации и мелким диверсиям[1036]. Помогали красным также многочисленные партизанские отряды и банды в белом тылу, однако вопрос координации их деятельности с советским центром остается открытым.
Разведчики из числа бывших офицеров порой своими действиями подтверждали недоверие к ним со стороны чекистов и комиссаров, поскольку нередко переходили к белым. В 1919 г. при оставлении красными Украины к белым бежал В.А. Срывалин – бывший руководитель агентурного отделения агентурного отдела Региструпра. Причины, толкнувшие его на бегство, неизвестны. Возможно, свою роль сыграли необоснованные аресты его однокашников, производившиеся в 1919 г. Известно, что подобные действия чекистов вызывали неприятие у Срывалина[1037].
