– Ждать знака Провидения, – ответила архимагесса Верига. – Мы с ректором Матеусом будем вам помогать уж если не делом, то советом.
Мои брови поползли вверх. Советом?! Вот спасибо!
– Я надеялась, что вы поможете решить проблему. Найдете этого Меняющего. Ведь мы с Даном всего лишь адепты четвертого курса! – возмутилась я. – Боги, на него покушались. Нужно обратиться в полисмагию.
– С чем? С предсказаниями? У нас нет доказательств, Ника. Тот же зачарованный топор потом исчез из реквизита. Нам нечего предъявить, кроме осколка артефакта с развалин. – Дан вздохнул. – А насчет предсказаний я теперь в курсе дела. Тебе нужно просто меня предупреждать. С остальным я справлюсь сам.
– Не справишься, – покачала головой архимагесса Верига. – Что-то изменить может только адептка Фейн. Ее выбрало Провидение. Так что держитесь поближе друг к другу. – Она повернулась ко мне и с самым невинным видом спросила: – Как у тебя проявляется дар? Кажется, оба раза вы касались друг друга?
Я нахмурилась, так как не говорила таких подробностей преподавательнице.
– Ну так почаще держитесь за руки, – с улыбкой заключил ректор Матеус. – В остальном храните все в тайне. Адепт Ваймс, принесите мне тот осколок. Мы проведем экспертизу, а заодно попробуем разобраться со всем внутри академии. – Он повернулся к архимагессе Вериге: – Я правильно понял, Меняющим может быть кто угодно?
– Я бы отмела адептов моложе двадцати лет. Стоит подозревать всех, независимо от пола или статуса. Даже преподавателей нельзя списывать со счетов.
– Будьте начеку и чуть что, идите сразу ко мне, – посоветовал ректор Матеус мне и Дану.
Наша встреча у ректора подошла к концу.
Расстроенная, я направилась к двери, когда архимагесса Верига окликнула:
– Адептка Фейн, помните о диете, и чтобы без всяких глупостей.
Мои щеки вспыхнули. Слава богам, она не стала при Дане и ректоре пускаться в подробности с девственностью. Не хватало, чтобы у Ваймса появился еще один повод для насмешек.
Мы вышли в коридор.
– О какой диете шла речь? – спросил Дан.
– Считается, что при аскезах усиливается дар Провидения, – объяснила я. – Самые простые аскезы: ранний подъем и отказ от острой, соленой, сладкой пищи. А еще нельзя мучное и все, что связано с животными.
– Знаешь, я пойму, если ты не захочешь во все это ввязываться. Не уверен, что на твоем месте я смог бы долго продержаться на этих аскезах.
– Хочу не хочу, я уже ввязалась, – ответила я, отметив, что Дан перестал морозиться.
– А что архимагесса имела в виду под «всякими глупостями»? – неожиданно спросил он.
– Ну… думаю, последнее предназначалось нам обоим. Что-то вроде «будьте осторожнее», – слукавила я.
– Ника.
– А?
– Если я выживу, то буду по гроб жизни тебе обязан.
Мои губы невольно растянулись в широкой улыбке.
– Вот и помни об этом, когда решишь снова со мной поругаться или вывесить мою ночнушку на шпиле главной башни, – шутя, посоветовала я.
Дан улыбнулся в ответ. На его щеке появилась милая ямочка.
– Увидимся на отработке в заповеднике?
– Да, – кивнул он. – Может, пойдем туда вместе? Я буду ждать у твоего общежития.
– Хорошо, – согласилась я, не видя причин для отказа.
Мы же теперь товарищи по несчастью, которым стоит друг друга чаще трогать.
– Так давай начнем прямо сейчас?
– Что? – растерянно переспросила я, с опозданием осознав, что последнюю мысль произнесла вслух.
– Трогать друг друга, Фейн, трогать, – рассмеялся он.
Я тоже нервно усмехнулась. Пришлось признать: у Провидения своеобразное чувство юмора, раз из всей академии на роль мойры для Ваймса оно выбрало именно меня.
Отработка прошла спокойно. Слава богам, без видений. Возможно, Меняющий затаился и пока решал, как действовать дальше. Это значило, что время все обдумать появилось и у меня. Делая домашнее задание в своей комнате, я невольно возвращалась мыслями к Дану. Интересно, что такого Меняющий захотел изменить? Версию о том, что Дан станет причиной какого-то коллапса королевского масштаба, я отмела сразу. Ваймс, конечно, та еще заноза в… пальце, но он не злодей. Он любит Альтаву и, судя по выбранному факультету, пойдет по стопам отца. Будет защищать родное королевство.
В комнату вошла Камилла. Устало бросив на стол конспекты, она выпалила скороговоркой:
– Я была не права. Прости, пожалуйста.
– И что же заставило тебя передумать? – спросила я, не спеша сразу идти на примирение.
– Ну, я поняла, что зачаровать топор – это все же для тебя слишком, – ответила она и, чуть помедлив, добавила: – Говорят, топор пропал на вечеринке. Его кто-то забрал. Подозреваю, тот тупица, что решил, будто летающие по поляне топоры – это весело.
– Ты поняла, что это не могу быть я, так как мы вместе сбежали с поляны и вернулись домой? – догадалась я.
– И это тоже, – покаялась подруга. – Но мне действительно жаль, что я сразу тебе не поверила. Понимаешь, я ведь тоже тогда перепугалась, вот и наговорила глупостей на эмоциях.
– Понимаю, – вздохнула я, тем не менее чувствуя осадок.
Тот же Дан, с которым мы плохо ладим, не просто поверил мне, он даже не рассматривал такой вариант.
